Всё было так просто и душевно, что невольно расслабляло. Мне даже не составило труда принести свои извинения за устроенный дебош, а Антон Ефимович принял их со снисходительной улыбочкой и выразил удовлетворение тем, что с прекрасными коленями прекрасной помощницы многоуважаемого Сергея Дмитриевича всё в порядке.
Многоуважаемый Сергей Дмитриевич. Хмм…
Мужчины пили коньяк, я смаковала мадеру. Часа через полтора, заметно захмелев, Садальский позволил себе единственную вольность в мой адрес — окинув долгим взглядом покачал головой:
— А всё-таки она у тебя штучка! Ох и штучка!
Коломоец, довольно усмехнувшись, накрыл мою коленку ладонью.
Этот простой жест вызвал во мне целую бурю противоречивых эмоций — от неожиданного удовольствия до растерянности и смущения. Жест, который мог не значить ничего, а мог и говорить о многом.
— Ну что, Сергей Дмитриевич, — тут же сменил тон Садальский, — кофе и поговорим? Или поговорим, а потом кофе?
— Можно поговорить за кофе, — отозвался мой босс, и они ушли в дом.
В их отсутствие мне на террасу тоже принесли кофе и шоколад, а также мягкий плюшевый плед. И это было такое уютное, неторопливое ожидание под звёздами и пением лягушек, что невольно хотелось продлить его подольше. Но время пролетело, и мы с Коломойцем распрощались с хозяином.
В гостиницу пошли пешком — минут двадцать по ровной как стол, совершенно пустой дороге.
— Поразительная перемена, — прервала я странно-неловкую тишину между нами. — Я про Садальского. Увидела бы его случайно — в жизни бы не подумала, что он хозяин подпольного казино.
— По-настоящему большие люди как правило не выпячиваются. Им и не за чем, потому что всё уже доказали — и себе, и другим, и опасно, потому что лишнее внимание — это лишние проблемы. Но чем проще большой человек, тем осторожнее себя с ним нужно вести.
— Мне начинать бояться?
— Поздно начинать. Теперь просто бойся.
— Пфф… Спасибо, утешил!"
"— Да нет, я не в том смысле, что что-то там такое, личное… — Сергей тоже был хорошо захмелевший, но отлично себя контролировал.
— Заметила. И мне это показалось странным.
— Вот! Правильно мыслишь. Просто есть вещи, о которых вслух говорят только бессмертные.
— Хочешь сказать, менты в теме?
— А то! И в теме, и в доле.