Я лишь хотел, чтобы ты раз и навсегда забыла про свою непереносимость алкоголя. Она и выглядит иначе и контролировать её невозможно. В отличие от простого неумения пить.
— А, вот так, да? — издевательски мило улыбнулась я. — Какая прелесть! Но только почему же меня тогда в клубе накрыло всего с пары глотков водки в коктейле?
— Может, потому что это всё-таки была не водка?
— Угу, а ты у нас, значит, эксперт, да?
— Ну не то, чтобы прям эксперт, — пожал он плечами, — но в восьми случаях из десяти смогу точно назвать общую группу вещества.
Я фыркнула и отошла к окну, а у самой холодок по коже — а ведь это действительно вполне в духе Машки! Особенно после всех этих намёков на тройничок с её Пашкой.
— Нет у тебя никакой непереносимости, Слав, — спокойно повторил Гордеев.
— Чего?! — возмущённо обернулась я. — А что тогда принимал ты? — Бомбило прямо изнутри. Всё в одну кучу: и змеюка Машка, и шимпанзе эта… счастливица, и то, что Гордеев снова оказался прав. — Тогда, на остановке, в тебя ведь стреляли, да? Тебя убить хотели, так?
— Ну, — мягко насторожился Гордеев.
— Гну! Тогда почему у тебя встал? Я, конечно, ветеринар только будущий, но азы физиологии самцов знаю достаточно, чтобы утверждать, что опасность и эрекция — вещи не то, что несовместимые, а даже взаимоисключающие! Так что ты либо и сам был под возбудителем, либо…
Замолчала.
Гордеев, словно в подтверждение моих мыслей, с усмешкой набрал в грудь воздуха, собираясь ответить… Но так ничего и не сказал, просто неопределённо развёл руками.
Я испуганно замерла. Осторожный стук повторился, я снова не ответила, и Коломоец, ещё немного потоптавшись под дверью, ушёл.
— Что у тебя с ним? — нахмурился Гордеев.
— Тоже, что и с тобой! — отчего-то виновато пряча взгляд, засуетилась я.