«Не-е-ет!!!» – заорало все в Машке.
Оказывается, восемнадцать лет она ждала поцелуя Димы Победного. Это было заветное, потаенное ожидание, перламутровая жемчужина, старательно завернутая в бархат и припрятанная в глубокие глубины души, на самый распоследний край, когда жить уже будет нечем, а в этой жемчужине, так же любовно завернутые в бархотки, сложились и ожидания всего того, что после поцелуя.
Не этого! Который творился сейчас!!!
Машка сильно дернула головой, выворачиваясь, освобождаясь от его губ.
– Нет! – выкрикнула зло, протестуя.
У Осипа заныло сердце.
«Что он творит?! Что с ним такое?! Зачем он ее обижает? Дима, остановись!»
Осип еще в кафе почувствовал, что Дмитрия как переключили с плюса на минус. Он спешил сюда, к ней, к Маше, улыбался всю дорогу, и вдруг… И все пошло наперекосяк!
Чего его понесло вразнос? Да ни с одной женщиной он себе никогда такого не позволял! Если бы в Победном была такая гниль, Осип не был бы с ним рядом.
«Это что-то у них в прошлом!» – который раз подумал Осип.
А с чего ему заводиться?
Дима знал, что муж приехал, да и Машенька так отбрила бывшего, что яснее некуда, и муж-то, господи боже, сопли по паркету!
Широко шагая, не выпуская Машкиной руки, Дмитрий Федорович пошел в комнату.
Он тащил ее за собой, как пойманную на воровстве мелочовки прислугу, которую барин застукал и самолично вышвыривает за ворота.
Выглядело это именно так!
Он тащил, сильно сжав пальцы на ее предплечье, Машка семенила бочком, подчиняясь силе, еле поспевая за ним.
«Что, сейчас доведет до ворот, вытолкает, скажет: «Пошла вон!» – и захлопнет дверь?» – подумала она.
Ошиблась.
Победный привел ее к здоровенному кожаному дивану в комнате, стоявшему напротив распахнутой двери на террасу, развернул и толкнул. Она шлепнулась на диван, тут же попыталась встать, но он не дал, навалившись всем телом, как прыгнул.
Сюрреализм происходящего в полном молчании действия расцвечивала музыка Генделя, сообразно протоколу украшая званый обед, превратившийся в пошлое домогательство.
Машка успела отвернуться от его поцелуя и уперлась ладонями ему в грудь. Одной рукой Дмитрий перехватил в запястьях обе ее руки, завел ей за голову, второй одним движением снял с нее топик, делая больно рукам, волосам, и отшвырнул.
– Остановись!!! – потребовала Машка.
Ни нежности, ни жалости, ни чувств и эмоций – ничего!
Молча. Под звуки Генделя.
Она старалась отталкивать его руки, брыкалась, но он был намного сильнее, больше и злее.