Пожалуйста, пусть у меня останутся хотя бы силы к исцелению, пожалуйста…
потому что я понимаю, что в противном случае он умрет просто от того, что как минимум истечет кровью.
— Проваливай, — хрипит Демид, и я вижу, что ему трудно говорить. И его губы в крови. Наверное, у него повреждены легкие.
— Что? Нет, я не брошу тебя. Даже не рассчитывай.
— Я сказал, проваливай.
Демид говорит громче, а потом закашливается.
Я жду, пока мои силы, направленные на его грудь, начнут действовать, а Демид снова говорит.
— Дойдешь до постоялого двора, возьмешь деньги у хозяина. Покажешь вот это, скажешь, я приказал. Как только рассветет, возьмешь лошадь и свалишь отсюда. Тебе ясно?
Он хватает меня за руку и вкладывает в ладонь какой-то небольшой плоский предмет. Монета? В темноте я не могу его разглядеть. Но не в этом сейчас дело, я просто засовываю предмет в карман и забываю о нем. Снова сосредотачиваюсь на упрямце.
— Я же сказала, Демид, я тебя не брошу, — произношу твердо. И даже когда где-то вдалеке слышу ставший уже кошмаром наяву, протяжный утробный вой, я не двигаюсь с места.
— Не уйдешь, и я разорву тебя на куски. В прямом смысле.
— Что?
— Я серьезно. У тебя не так много времени, чтобы свалить. Полчаса-час.
— Я не понимаю, Демид, я…
— Как же бесишь. Никогда я так сильно не хотел трахнуть девчонку и одновременно ее убить.
— Извини. Ты тоже часто раздражаешь меня, но это не повод…
— Что тебе непонятно? — перебивает он и снова закашливается. — Он меня укусил, но я выжил.
Но я не могу уйти, потому что вижу, как моя сила начала действовать, а его раны затягиваться. Он не умрет, я не допущу.
Он становится сильнее и отталкивает, но я седлаю его и подношу руки к ране на плече.
— Черт, что ты делаешь?
— Лечу тебя, лежи спокойно. Ты спас меня, теперь я обязана…
— Блядь, я же сказал…
— А я сказала, лежи…
— Сука…
— Заткнись!
И в этот момент оно начинает происходить. Его превращение. Не через полчаса или час. А я наивно думала, что успею.
Но видимо от того, что раны, благодаря мне, начали заживать слишком быстро…
Он вдруг начинает превращаться прямо на моих глазах.