Кто же сломается, когда на кону такой куш?
Правда, в последнее время нам всё чаще стало казаться, что всё это зря. Ведь если нас не выпустят, деньги нам уже не понадобятся. А учитывая то, что никто не знал о нашем пребывании на зоне, шанс на то, что срок подойдет к концу, был ничтожно мал, а вернее, его и вовсе не было.
– И что же ты теперь будешь делать, вонючий хер? – ухмыляюсь я своим мыслям, думая о том, что мы подпортили ему всю малину, кем бы он там ни был.
Да, мы с Захаром были не в курсе, у кого украли. Счет был открыт на подставное лицо, а наш мистер Х так и остался нераскрытым.
Да и незачем было нам знать. В конце концов, меньше знаешь, крепче спишь.
Теперь главное, чтобы план Блатного сработал и гад согласился на наши условия. Отдых, конечно, хорош, тем более в компании рыжули, но как же хочется на свободу!
Сменить одну тюрьму на другую, хоть и более комфортную, такое себе удовольствие.
Бесконечно трахаться ведь тоже может надоесть, верно?
Захар
Рыжая неуверенно начинает трогать себя между ног, отчего я тут же чувствую нарастающее возбуждение.
Видать, девчонка и впрямь только вначале своей карьеры, и выбирали ее исключительно для быстрого перепихона.
Меня же подобная схема совершенно не устраивала. От секса надо получать максимальное удовольствие. И разнообразие в нем – то, что делает его таким охренительным.
– Сядь на край кровати и раздвинь ножки.
Девчонка и тут не разочаровывает, полностью исполняя приказ.
Сколько баб на своем веку трахал, разных, чужих даже, целки рвал, такое тоже бывало, а эта невинность взяла меня крепко за яйца, держит и не отпускает. Фигурально, конечно. Вживую эта недотрога по своей воле мало что делает. Покоряется, выполняет приказы, но видно, что без особого желания. А меня штырит, вставляет оттого, что я могу это желание у нее вызвать.
Самую искорку, но у меня получается.
– Глубже, – хриплю на выдохе, поедая глазами порочную картинку.
Бля, какая же она вся сладенькая, с белой кожей, со светло-рыжими волосами. Чистый кайф – смотреть на нее. На то, как аккуратно изучает себя и запускает пальчики под моим напором внутрь свой щелки.
– Она у тебя мокрая? – спрашиваю и вижу в помутневших глазах испуг.
Останавливается. Меня ведет от этой смущенной реакции.