– Твоя киска стала мокрой? Потрогай себя и оближи пальцы…
Глаза рыжули выдают ее растерянность. Ее, что ли, вообще никогда не пробовали иначе, как в миссионерской позе? Ничего о себе будто не знает.
– Давай-давай, девочка, не разочаровывай меня, я уже настроился.
Пальчики вернулись туда, где точно стало мокро, почему-то я в этом не сомневался. Мазнули там. Потом Анечка неуверенно подняла руку ко рту…
Лизнула. Как котенок, попробовала язычком собственную влагу, от которой блестели подушечки пальцев.
Член мгновенно дернулся и стал еще тверже, чем был.
– Не боись, – хмыкаю, опуская пальцы на ствол, сжимаю изо всех сил, сдерживая возбуждение. Стискиваю зубы до скрипа от нереального напряжения. Хочется нырнуть в мягкую горячую глубину, но смотреть пока хочется сильнее.
– Еще полижи, как член. Тебе понравилось сосать член? У тебя талант… – говорю и вижу, как смущаю маленькую скромницу.
– Я… Я… – снова бормочет, сжимая ножки вместе, закусывая нижнюю губу, глаза потупила, от нее просто веет невинностью, которую хочется сорвать, как цветок, и присвоить себе.
В то же время не хочу, чтобы она становилась грязной шлюхой. Как хорошо, что нам попалась девочка Анечка."
"Вместо того чтобы вставить ей по самые яйца, я вдруг решаю доставить удовольствие ей. Черт знает, зачем мне это нужно. Наверное, сработало пресыщение. Шлюх, да и просто баб, у меня явно будет до хера, а вот такой, как Анечка… Сомневаюсь, что среди ее братии еще встретятся подобные.
Она мало похожа на шлюху… В голове всплывают слова Блатного, но мозги слишком затуманены возбуждением, чтобы я ухватился хоть за какую-то трезвую или вообще адекватную мысль.
Инстинкты рулят, похоть долбит по яйцам, не могу насмотреться на красивую девочку Аню, которая сегодня точно кончит от своей руки. При мне. Зуб даю.
– Давай, девочка, ложись удобнее.
– Так? – укладывается на спину. Красивая как картинка.
– Так, так. А теперь на живот перевернись и приподними попку.
Безропотно выполняет команду. Я встаю над ней и придерживаю за талию, членом скользя по упругой ягодице.
– Смелее, я трогать не буду, ты сегодня всё сама, – надсадно смеюсь, дурея от вида влажных губок, покрытых блестящей смазкой.
Ее киска прямо перед моими глазами. Сажусь за ней на колени и дрочу. Дрочу, как никогда в своей жизни, получая от этого такой кайф, какой, наверное, не получал ни разу.