Тяжелые шаги Ивана послышались почти сразу.
– Ирина! – крикнул он. – Не надо. Что случилось?
– Что случилось? – выкрикнула она. – Что случилось, ты спрашиваешь?
Иван приблизился к ней, подошел вплотную и увидел, что все лицо ее залито слезами, что тушь размазана по глазам, а руки ее дрожат от волнения. Ирина хватала вещи и пихала их в сумку, не глядя, не складывая их, не боясь измять или сломать.
– Нет-нет-нет, я тебя никуда не пущу! – прокричал Иван, хватая Ирину за руки, вырывая у нее из рук пиджак, кофту, телефон и какие-то бумаги.
– Я сошла с ума, да! Давно! И, знаешь, я никогда не была нормальной. И вообще, я сошла с ума, когда согласилась остаться тут. Нужно же было быть такой идиоткой.
– Что я сделал? Что за муха тебя укусила! – крикнул Иван уже зло, так как Ирина, ничего не замечая, продолжала тянуть за выхваченные им тряпки, а затем плюнула, кинула сумку на пол и бросилась к двери.
– Отойди, слышишь? – прошипела Ирина, когда Иван перегородил ей проход и силой удержал ее рядом, прижал к себе.
– Ира, послушай…
– Отошел! – рявкнула она и пнула его по ноге.
– Ты так спешишь убежать, почему? – спросил он, игнорируя боль в голени. Он схватил Ирину за плечи, одним рывком развернул к себе и заглянул в ее обезумевшие, блестящие изумрудные глаза. – Почему ты плачешь?
Он совершенно протрезвел, запутался – и в ней, и в себе, и в этой странной потасовке, и в ее немедленном желании уйти. Его щека еще горела от удара, а ее прекрасные глаза метали молнии, разряда в которых могло хватить, чтобы испепелить город.
"– Ты делаешь мне больно! – прорычала она, дергаясь и вырываясь без особенного успеха. Мужские руки держали ее крепко, даже отчаянно.
– Ты мне тоже, – прошептал он, и Ирина замерла, потрясенная. Ее губы приоткрылись, глаза распахнулись, она перестала вырываться и посмотрела на Ивана так, словно видела его впервые. – Ты сказала, что не придешь ночевать. Я думал, у тебя кто-то есть. Каждый день я схожу с ума, боясь, что ты уйдешь.
– Ты спятил. Я не… этого не должно было случиться… Ты не должен был писать с меня этот чертов портрет. Мне нужно уйти, я не могу остаться, не могу допустить…
– Чего? Чего ты не можешь допустить, Ира? – спросил Иван. – Вот этого?
И он склонился к ней, большой, широкоплечий медведь, светловолосый повеса, влюбленный Ромео, – он прижал ее к себе еще сильнее, словно пытался вдохнуть ее полной грудью.