– Мне что-то не хочется, – пробормотал он, нащупывая в кресле свою одежду. Ирина сонно потянулась и посмотрела на него туманным взглядом человека, не до конца покинувшего свои сны. Иван склонился и поцеловал ее.
– Спи, – шепнул он.
– Что? – откликнулась в трубке Наталья.
– Это я не тебе, – бросил он. – Я сейчас открою дверь.
– Понятно, – процедила Наталья и отключилась. Это было просто возмутительно! Недопустимо, неприемлемо, невозможно – и еще сто тысяч слов с приставкой «не», которые можно было бы бросить Ивану в лицо.
– Значит, она все еще здесь! – это было первое, что он услышал от Натальи. Она зашла, чертова Мэри Поппинс, само карающее совершенство в простом светло-салатовом платье-футляре, с тонкой ниткой жемчуга на шее, с длинным красным зонтиком в руках.
– Мы не курим в квартире, – зачем-то бросил Иван. Не иначе как просто чтобы позлить свою бывшую. Старые привычки умирают последними, причем куда позже, чем умирает любовь. Они – как умирающий пациент, лежащий в коме, физические реакции в отсутствие какой-либо живой мысли.
– С каких это пор? – фыркнула Наталья, выпуская дым ему в лицо. Иван на секунду задумался. Как-то ночью он заметил, как Ирина кашляла. Утром она вышла из кухни, стоило ему закурить. Он спросил ее, все ли хорошо и не мешает ли ей дым. Она ответила, что не мешает. Улыбнулась и сказала, чтобы Иван не беспокоился о ней. Но он вдруг понял – черт его знает почему – совершенно четко и без сомнений, что Ирине дым неприятен и что она его только терпит. Ради него. Так Ира поступает всегда.
Он перестал курить в квартире, стал выходить на улицу, благо для этого было достаточно сделать всего пару шагов, и по тому, как благодарно улыбалась Ира, он понял, что был прав.
– Не хочу заработать рак легких, – пожал плечами Иван, проходя в кухню. – Что ты хотела?
– Мне… я хотела тебя кое о чем попросить, Ваня, – пробормотала бывшая жена, и по ее лицу пробежала тень.