Как вы с них не падаете? Я бы на них и трех метров не прошел.
– Вы бы на них смотрелись просто неописуемо.
– Может быть, мне нарисовать такой автопортрет? – спросил он, смеясь. Иван заметил беспокойство в глазах Ирины, когда та увидела пакеты в его руках. – На шпильках. Будет оригинально, не считаете?
– Кажется, вы уже опоздали. Есть целая танцевальная группа. Мужчины на шпильках.
– Брр! Хорошо, что я не танцую. Ну, а вы чего стоите? Давайте, помогайте мне. У меня, между прочим, ручка у пакета порвалась.
Продолжая ворчать, Иван протянул ей пакеты с таким видом, словно не мог даже допустить мысли о возможных возражениях.
– Вы что, скупили всю табачную лавку? Вы курите бананы? – спросила девушка ехидно.
– Разговорчики! Место женщины – на кухне, – задорно ответил он.
– Между прочим, господа все в Париже, а у нас в Советском Союзе слуг не было, – фыркнула Ирина, разворачиваясь к кухне. Только когда ее высокая стройная фигура скрылась за кухонной дверью, Иван выдохнул и приложил вспотевшую руку ко лбу. Принцесса на горошине, ей-богу. Постучалась в замок в дождливую ночь. Темно-синий, масло, мастихин.
Иван как мог сохранял невозмутимость. Он притащил из коридора пепельницу в виде раскрытых легких – черный юмор от его бывшей жены, намек на то, что он уж слишком много курит.
– Вы не против? – спросил он Ирину, закуривая последнюю оставшуюся сигарету. Ирина замотала головой. Иван курил, а девушка с заправским видом нарезала колбасу очень тонкими кусочками – только женщины умеют резать колбасу так, чтобы она просвечивала. Она выложила из коробок продукты, а Иван, неуклюже затягиваясь сигаретой в левой руке, правой налил воду для пельменей.
– Вы как пельмени любите, со сметаной или с кетчупом? – спросил он.
– Как вам удобно, – прошелестела она.
– Это правда ваше имя? Ну, признайтесь?
– Нет, я его придумала. На самом деле меня зовут Афродитой, – фыркнула она. – Может быть, вы все-таки спуститесь с небес на землю и поможете мне? Бросьте вы эту сигарету.
– Я не завтракал, а вы? – спросил Иван невозмутимо. – Так сметана или кетчуп?
– Сметана, – пробормотала она.