– И Сережа улыбнулся одной из своих «убийственных» улыбок. – Стоит вам узнать меня получше..
– Не стоит. Оставим место загадкам.
– Вас я обязательно разгадаю, – пообещал мужчина.
– Не думаю, что это стоит того, – пожала плечами Ирина. – Будете разочарованы.
– Не могу разочароваться, я очарован. Вам не уйти от меня, Ирина, – произнес Сережа, испепеляя девушку настойчивым, полным грязных намеков взглядом. Ирина прикусила губу и сощурилась.
– Сережа, оставь в покое мою Иру! – вмешался Чемезов.
– Твою? Ого! Ну нет, я еще поборюсь! – И Сергей шутливо скрестил с Иваном невидимые шпаги. Ирина шумно выдохнула, но ничего не сказала.
– Даже если вы, Сергей, – последний мужчина на земле, – вдруг отчеканила Ира, – и я уверена, что вы полны неземных достоинств, мне это не интересно. Будет лучше для нас всех, если вы это просто поймете.
– Вот так-то, – рассмеялся Иван Чемезов, глядя на то, как сексуальная улыбочка сползает с Сережиного лица. Иван ничего не мог с собой поделать.
– Я не хочу вам мешать, – пробормотала Ира и в нерешительности посмотрела на Ивана. – Можно вас на секундочку?
Белый от злости Сережа остался один с раскрытым ртом, а Чемезов только кивнул Ире.
– Конечно. – Он пошел за ней в коридор. – Что-то не так? Вы простите Сережу, он такой бывает придурок.
– Я должна уехать, – оборвала его Ира.
– Уехать? – Иван уставился на нее в непонимании.
– Я и так проторчала тут у вас весь день.
– Нет-нет, как это? Вы не можете уехать! – замотал головой Иван, с удивлением отметив, что мысль об этом буквально нагоняет на него депрессию.
– Но… как же иначе? – пожала плечами Ира. – Я не понимаю.
– Это я не понимаю! – процедил он. – Вы же обещали мне позировать.
– И я позировала! – воскликнула она. Изо рта художника вырвался колкий смешок.
– Позировали? Вы имеете в виду те часы, что вы продрыхли на моем кресле? Вы не понимаете? Мне нужно не несколько часов, а несколько дней.
– Вы же сделали целую кучу набросков?
– И что? – скривился он. – Может быть, вы мне еще предложите сфоткать вас на какую-нибудь мыльницу и писать вас по фотографии? Нет уж, душа моя, оставайтесь.
Иван кривил душой, врал как мог и делал честные глаза. Конечно, он мог писать по фотографии. И набросков было – море. Он мог – но не хотел.