Бог знает почему, но ему чертовски нравилось, когда Ирина смеялась, или командовала его студентами, или высказывала свое мнение, всегда резкое, продуманное и без всяких там скидок на нежность чувств.
Он просто хотел, чтобы она осталась.
– Но я же не могу тут просто остаться! – Ирина не знала, что еще сказать. Он не понимает, ничего не понимает. Ее ситуация…
– Так, Ира! – Иван взял ее за руку и заставил пройти за ним на кухню. Там он усадил ее на стул, а сам принялся копаться в карманах. – Я вас очень прошу не городить ерунды.
– Что? – Она даже привстала и побледнела, но Иван замер и замотал головой.
– Нет-нет, я понятия не имею, что за сложная ситуация у вас случилась. Может, это из-за мужчины, но это совсем не важно. Вы можете совершенно спокойно остаться, ваш Интерпол будет спать спокойно…
– Из-за мужчины? – ехидно усмехнулась Ирина. – Все, конечно, считают, что нет большей беды, чем от мужчин! И уж если женщине негде переночевать, то это обязательно несчастная любовь.
"– Так… – замолчал Иван, несколько поставленный в тупик таким ярким выпадом. Все вышесказанное только еще больше убедило Ивана, что ткнул он палкой в правильный муравейник. – Я бы возразил вам, конечно. Но вижу ситуацию ровно наоборот.
– Вы имеете в виду, что все беды от женщин? Отчего бы вам не написать портрет какого-нибудь мужчины. Того же Сережи? – бросила Ирина, оглядываясь так, словно забыла, где тут выход.
– Мы пошли по кругу. – Иван запустил свои большие руки в волосы. – Давайте начнем сначала. Я вам лично ничего плохого не сделал, верно? Я пишу ваш портрет, и, хотя характер у вас – не приведи господи, вы мне нужны.
– Нормальный у меня характер, – возразила Ирина, уже, впрочем, раскаявшись во всем сказанном. В конце концов, этот Иван тут вообще ни при чем.
– Ангел, ангел! – прошипел Чемезов с сарказмом. – Они как раз такие. Не знаю, чем и кто вам перешел дорогу, но факт в том, что это не мое дело.
– Что? – вытаращилась на него Ира. – Да с чего вы взяли?!
– Скажите мне, что я не прав! – Его взгляд пронзил ее насквозь. – Скажите мне честно, как на духу, и не врите, что вам не нужна моя помощь. Или хоть чья-то.
– Это неважно, – еле слышно пробормотала она. – И вы не правы.
– Позвольте усомниться.