Она дошла туда уже совсем поздно, посреди ночи, почти засыпая на ходу. Но ведь обещала своему богатырю еду, значит, обещания надо держать.
– Правда, хоть это и горько осознавать. Сережа – свидетель моего позора. Я не хотел уходить, потому что у вас нет ключей, а я боялся… я… не хотел… – Иван запнулся, не зная, какими словами можно объяснить поточнее его вчерашнее состояние. Хандра? Глупость несусветная?
– Сережа – это, конечно, серьезный аргумент, особенно учитывая, что он начал вашу бутылку еще до того, как я ушла.
Господи, как же он рад, что Ира вернулась!
Это было так ощутимо – физическая радость гормонами растекалась по его крови. Именно это-то Ивана и удивляло, и ставило в тупик. Ну почему он радуется как дурак? Ну, вернулась незнакомка. Ну, напекла каких-то блинов с корицей, от одуряюще-вкусного запаха которых он проснулся.
Прекрасное пробуждение. Если бы не похмелье, конечно.
– Ну хорошо, рассказывайте, как можно уйти в магазин, а вернуться только к утру. Хоть продуктов-то купили? – припер ее к стенке Чемезов, заставляя себя сердиться и сохранять суровый вид. Ирина невозмутимо продолжала накрывать на стол, а затем, налив себе полную чашку ароматного кофе, она уселась на стул напротив, поджав ноги под себя, и улыбнулась.
– Вы обещали не задавать мне никаких вопросов, помните?
– А вы обещали вернуться через десять минут, – ехидничал Чемезов.
– Давайте-ка завтракайте. И расскажите, какие у вас планы на сегодня. Нужна ли я вам.
– Вы? Мне? – с преувеличенным возмущением воскликнул Иван.
– Рисовать? – вытаращилась она на него. – Портрет?
– Ах, это? – смутился он и тут же уткнулся в тарелку с чудными блинчиками.
– Да, это, – посерьезнела Ирина. – Интересно, а вы о чем подумали?
– Давайте начнем заново, – попросил Иван примирительным тоном. – У меня болит голова, я плохо соображаю, так что могу нести всякий бред. Конечно, вы нужны мне. Как только я приду в себя, мы будем работать.