Руки Таллии Кэролайн были тонкими, изящными, обескровленными.
Потом я услышала, как с тихим «ах» на пол свалилась потерявшая сознание понятая.
Глава тридцатая
Брент был единственным, кто меня не поздравил.
Кто-то, вероятно, Нат, позвонил Руперту и Стивену, и они висели у меня на линии одновременно, и я не успевала между ними переключаться, выслушивая радостные крики еще и коллег, которые находились рядом. У меня открылось второе дыхание, камень спал с души и какие там еще существуют избитые фразочки для того, чтобы описать мое состояние.
А если говорить без обиняков, то с Брента сняли корону и надели ее мне на голову."
"Паззл сошелся. Последняя недостающая деталь — нет, сразу несколько недостающих деталей — не только были найдены, но и встали на свои места.
Комиссар торжествовал. Будь он сейчас в своем кабинете, послал бы кого-нибудь за игристым вином, но на месте преступления это выглядело бы цинично. Мы обходились чувством облегчения и радости от того, что дело было раскрыто.
Даже Джулия меня обняла. Вот от кого я точно не ожидала таких эмоций.
Я в который раз пересказывала ход своих мыслей. Холодильник, аквариум, запах, вытяжка, кухня, химический шкаф. Я принимала все заслуженные мной похвалы, я искренне собой гордилась. Пусть я не слишком сильна в следственной работе, пусть этому мне еще придется учиться, но хватка эксперта и моя репутация — мое все.
И меня даже не особенно грызла досада, что Брент стоял у стены и никак не выражал свое мной восхищение.
Всеобщую эйфорию прервал писк смартфона и то, как сразу нахмурился наш шеф.
— Да, господин референт.
Комиссар быстро вышел, успев мне подмигнуть. Королева дала нам три дня? Мы уже готовы написать обвинительное заключение.
— Давайте заканчивать здесь, — распорядилась я, — дожидаемся информации про видеозаписи, изымаем последние улики, оформляем и закрываем квартиру на чип. Вы все отлично поработали. Я рада и горда тем, что вы в моей команде.
Никто не закричал «ура», потому что все помнили, с кем сейчас говорит комиссар, но несомненно — подумали.
Ничто не придает столько сил, как успех и удачно завершенное дело. Я обернулась к Бренту, желая услышать от него хоть что-нибудь, не обязательно теплое и доброе.
— Я не могу сказать, что мне жаль разочаровывать ее величество, — сообщила я, — но все улики говорят против ректора Томаса. Что бы она ни ждала, он виновен.
— Виновен, — согласился со мной Брент.