— Вам не кажется, что делать выводы все-таки ваша задача? Со своими я отлично справилась — как эксперт.
С этим Брент не стал спорить.
— Страх — это чувство, — сообщил он мне невероятную новость. — Допустим, комиссар со своей резиновой версией прав. И я прав, когда говорил, что Томаса спровоцировали.
Я отодвинула опустевшую тарелку и принялась за королевский салат. Кордебалет креветок в нем выглядел возбуждающим аппетит. Брент протянул руку, выхватил у меня из-под носа креветку и тут же ее сжевал.
— Вам что, до такой степени не терпится? — возмутилась я, но не так сильно, как следовало. — Зачем вы лезете в мою тарелку, это по меньшей мере невежливо.
— В Лагуте это в порядке вещей.
— Сказала бы я, что в вашей Лагуте в порядке вещей, — прошипела я. — Не делайте так больше, или получите ложкой в лоб.
— Там считают, что есть из одной тарелки — признак доверия.
— Я вам настолько не доверяю, — отрезала я. — Давайте про Томаса, вы что-то там говорили про чувства.
Я нарочно съехидничала, потому что Брент любил эту тему. Чувства, эмоции, любовь, симпатии, антипатии… «Ему бы сценарии к сериалам писать», — подумала я. Но предлагать сменить сферу деятельности не стала.
— Так вот, я продолжаю настаивать, что Таллия спровоцировала мужа. Напугала, если вам так понятнее. Ударила по какой-то его больной точке, вызвала страх. Но так, что сама этого не заметила. Может быть, она ударяла уже не впервые, и Томас научился прятать свои эмоции, это ее погубило.
Здесь была логика, своеобразная, как логика Брента в принципе, но я уже научилась немного его понимать. И если я понимала его правильно, то Таллия сделала или сказала тогда Томасу что-то, что послужило толчком к убийству.
Вот только что?
На некоторое время я была избавлена от измышлений Брента: ему принесли стейк, и если бы я любила мясо, обязательно цапнула бы у него кусок из тарелки, просто чтобы взглянуть на его реакцию.
Мог ли Томас бояться контракта?
Таллия собиралась куда-то уехать.