Девушка без сердца

— Как вы думаете, Таллия согласилась бы на работу в «Отравителях»? — спросила я. Разговор пора было сворачивать. Главное я узнала — точнее, получила тому подтверждение, не хватало только одной детали.

— Да, разумеется. Если бы я приложила достаточно усилий, чтобы убедить ее в том, что она мне нужна. Поверьте, это не прихоть… М-м… снова нет. Притворство? Кокетство? Таллии не нужно было преклонение и заверение в ее гениальности. Ей нужно было немного поддержки и моей уверенности в том, что она ничего не испортит.

— Спасибо, — тепло сказала я.

И моя теплота была вызвана не только тем, что Лидия позвонила и была со мной, как я надеялась, откровенна. Была еще одна причина. — Если мне нужно будет кое-что у вас уточнить?..

— Звоните. Если я буду недоступна, я перезвоню. У меня еще достаточно времени. — Она опять помолчала и спросила надтреснуто: — Он ведь будет наказан?

— Без всяких сомнений.

Я попрощалась, завершила вызов и открыла браузер снова.

Моих скверных познаний в фанданском хватало, чтобы знать, что такое «ложный друг переводчика».

Например, та самая невеселая шутка, когда семья соотечественников сидела в самолете и у ребенка в соседнем ряду наш маленький гражданин увидел какую-то забавную игрушку. Может, она действительно была привлекательна, а может, малыш просто был невоспитан, но граждане Конфедерации были неприятно удивлены, когда на соседнем кресле началась детская истерика с криками «дай, дай». На первый взгляд ничего особенного, только на фанданском «дай» значит «умри».

Но это слово — которое мне не давало покоя — имело в фанданском то же значение, что и в нашем языке.

Как она мне сказала? «У меня еще достаточно времени»?

Бу, наверное, решил, что я оделась просто так и никуда уже не собираюсь. Он перестал дуться и залез ко мне на колени, моментально уделав шерстью брюки, но мне было уже все равно. Я ждала, пока мне ответит Майкл.

— Почему вы мне не сказали про Эльвиру Лидию? — спросила я, едва бросив приветствие. — Я понимаю, что в магнете об этом нет информации, но вы должны были сказать?

Майкл вздохнул.

Обвинение было напрасным. Если нет информации в сети, значит, ей там не место.

— Она не хочет, чтобы кто-то об этом знал, — наконец произнес он. — Я даже не уверен, что она сказала об этом детям. Мужу — скорее всего, да, но дети привыкли к ее отлучкам и вряд ли что-то заметили. А вы бы как поступили, госпожа капитан?

Честно? Я понятия не имела, смогла бы вообще работать, зная, что у меня еще достаточно времени.