— Первые проявления ревности могут начаться в семье, когда дети считают, что не получают от родителей равноценного внимания. В школе, если соревновательный дух в классе поддерживается неправильно. Поэтому существует масса курсов для родителей, даже в магнете их тьма, они официальные, лицензированные государственными службами, и это я не говорю о том, как готовят учителей и педагогов. В любом случае ревность — реакция приобретенная, у ваших примеров с жарой и холодом совсем другая природа…
Я наблюдала за Брентом.
— В том, чтобы сохранить любимого человека, преступления нет, — отрезал Брент. — Скажу больше — нет ревности, и так ли тогда важен тот, кто рядом? Если нет разницы, останется он или уйдет?
Я пожала плечами. У человека всегда есть свобода выбора, но нам сейчас ревность была не важна. Из ревности не убивают, тщательно готовясь, это уже патология, а ее у Томаса доктор Меган не нашла.
— Так вам все равно, почему он убил жену, или нет? — спросила я. — Вы уж определитесь.
— В этом деле мне было все равно, — пробормотал Брент. — Потому что результаты экспертизы шансов уже не давали. — Своевременное замечание. — Неважно. С Меган мы сцепились из-за свидетеля. Она считала, что он ненормальный и что его показания нельзя принимать во внимание.
Доктор Меган говорила мне то же самое. И теми же словами, но мне было ясно как день, что Брент вкладывает в них абсолютно иной смысл.
— Показания психически нездоровых людей Суд действительно не учитывает, — примирительно сказала я. — Они не в состоянии объективно оценивать реальность.
— Он объективно ее оценивал, — Брент даже оскалился — неужели я попала по какому-то его больному месту? — Этот свидетель утверждал, что подсудимый жену никогда не бил.
«А как же снятые экспертами побои», — хотела съязвить я, но сдержалась. Брент был настроен на откровенность, не стоило его сбивать.
— Он неоднократно слышал точку зрения подсудимого, — объяснил Брент уже немного спокойнее. — Да, он наблюдал регулярно их стычки, но принимал, что они — результат провокации.