Скажите, госпожа капитан, мои показания зачтутся? Они считаются чистосердечным признанием?
Почему-то я подумала в этот момент, что королеве кто-то донес о странностях поведения ректора. И как юрист она поняла, что есть, над чем подумать.
— Вы хотите еще что-то добавить к своим показаниям? — поинтересовался комиссар так участливо, что я едва не прослезилась.
— Они зачтутся как признание? — вместо ответа проговорил Томас. — Что мне грозит? Я искренне сожалею.
Что-то было не так. Очень сильно не так, и мне это не нравилось.
— Расскажите, пожалуйста, — попросила я, — как происходит процедура регистрации заявлений в Магическую Академию?
— Вы не знаете? — удивился Томас, и я готова была поклясться, что изменился его тон, его голос, словно вообще заговорил другой человек. — Я сначала решил, что вы подавали заявление и получили отказ. Национальные заявители присылают свои заявления с предварительными оценками за школьный курс и тестами профессиональной ориентации. Весь поток заявлений отсматривается приемной комиссией, и на основании тестов производится первичный отсев.
— Следствие примет во внимание ваше заявление и рассмотрит его как версию, — выдала я шаблонную фразу. Вопросы рвались из меня, но не задавать же их комиссару немедленно? — Сейчас вы можете быть свободны.
И я нажала на кнопку вызова бейлифов. Они явились незамедлительно, надели на Томаса капюшон, сняли наручники — наножники? — и увели его. Дверь закрылась, я в нетерпении подбежала к другим дверям и почти подпрыгивала в ожидании, пока они откроются.
Руперт, Стивен и Эндрю, казалось, были в не меньшем недоумении. Комиссар если и был, то виду не подавал.
— Нужна психиатрическая экспертиза, — выпалила я. — Срочно.
Комиссар замялся.
— Это сложно, — протянул он, что было ему вообще-то несвойственно. — Процедуру это, конечно же, не нарушит, но по званиям… и по тому, что совсем разные ведомства… По-хорошему, он должен подчиняться Бренту.