Час у нас был, да и я была не против поесть, потому что в королевском дворце Брент нам с комиссаром порушил все планы.
Я выбрала место рядом с иллюзорным плетеным заборчиком — красиво, спокойно и никто не мешает. Народу в «Рустике» было много, но именно эти места не пользовались популярностью: можно было долго ждать официантов, а люди, как правило, спешили. Мы тоже спешили, но возможность спокойно поговорить была нам важнее.
— Расскажите мне о себе, — попросил Брент, как только я отложила меню.
— Зачем это вам? — недоверчиво спросила я.
— Хочу понять, будете ли вы мне союзником или, наоборот, возразите против моих умозаключений из принципа.
Подошел официант, я сделала заказ: легкий овощной суп, деревенский сэндвич и кофе. Брент заказал себе мясо. Наверное, хотел этим что-то мне доказать.
— Итак?
— Мы заняты расследованием убийства, — сказала я. — И, слава Создателям, не моего, и я не подозреваемый и не свидетель.
— Вы не ответили на мой вопрос."
"— Потому что он глуп и бестактен.
— Если бы на месте этой женщины были вы?
А он настойчив, подумала я. И бесцеремонен.
— Давайте рассмотрим тот вариант, что вы оказались бы на месте ректора?
— Если бы я узнал, что женщина избавилась от моего ребенка… Не знаю, может быть, не убил бы, но за прочее не ручаюсь. Удовлетворены? Теперь ваша очередь.
— Я не Таллия Кэролайн, — попробовала я пойти в обход. Реакция Брента меня неприятно удивила.
— Вы тоже женщина, — заявил Брент так, будто для меня это должно было стать откровением. — И можете понять, что она чувствовала, чем руководствовалась.
— Если бы все было так легко, — и вот теперь я уже закатила глаза. — Представляю себе заседание Суда: вызывается лицо одного пола с подсудимым, как бы вы поступили на месте подсудимого?
— Все ерничаете, — резко бросил Брент. — Боитесь посмотреть правде в глаза. Боитесь признаться себе, что главным для вас были бы чувства к мужчине.
Я почему-то вспомнила Джилл и ее любимые шоу. Удержаться не смогла, засмеялась, а Брент покачал головой.
— Вы кого-то любили, — произнес он. — Он разбил ваше сердце. И теперь вы боитесь позволить себе думать о том, что будет, если вы полюбите снова.
Я поразмышляла.
— Ну… — Мне не было нужды ему лгать.