— Вы бы отказались?
— При чем тут я? — я обернулась и посмотрела уже на самого Брента. — Не знаю. Я слежу за тем, чтобы это известие не стало для меня неожиданностью. Но если вдруг… Не думала.
— Вы не замужем, — обвинил меня Брент. — И у вас нет любимого человека. Если бы был, вы бы не раздумывали.
— Мне еще могло не повезти с местом рождения, — напомнила я. — В Лагуте такое же социальное обеспечение, как и у нас? Это в Территориях тебе предоставлены все блага, кстати, благодаря нашим прекрасным налогам…
Это для того, чтобы Брент не перешел на детали.
Лифт звякнул, мы оказались в холле. Консьерж бросил на нас быстрый взгляд, но, конечно, он уже знал, как мы сюда попали: на его мониторе фиксировались все открытия эвакуационных выходов."
"На улице все так же толпились журналисты, но жертв у них теперь поубавилось.
— Будем прорываться, — сказала я Бренту. — Заодно, может быть, услышим что-нибудь интересное.
Но наши надежды оказались напрасными. Журналисты только грустно смотрели нам вслед, не проронив ни слова и даже не попытавшись заснять нас на камеры. Мы спокойно дошли до машины, отправили в багажник чемоданчик и улики, и Брент молчал, а я сказала, только усевшись за руль:
— Думаю, уже известно, что дело находится под контролем самой королевы.
— Попытка узнать информацию во время следствия, — усмехнулся Брент. — Штраф, кажется, равен примерно трем месячным жалованьям сотрудника прессы.
— Деньги — такое прекрасное средство влияния, — заметила я и вспомнила слова комиссара.
«Все преступления в этом мире совершаются только из страха».
Интересно, какой страх был у того, кто убил Таллию Кэролайн и чего именно он боялся?
Я выехала на дорогу. Бренту, наверное, было все равно, где обедать, и я выбрала «Рустику» — недорогой сетевой ресторанчик, где была прекрасная деревенская кухня и много мест на открытом воздухе. Там всегда можно было сесть так, чтобы твой разговор никто не подслушал.
— Так что же заставило Таллию избавиться от ребенка, м?
«Да что ты ко мне привязался?» — раздраженно подумала я. Какая разница? У нее это уже не спросишь, а догадки мы не пришьем ни к одному делу.
— Очевидно, что она не любила мужа, — продолжал тем временем Брент. — Ни одна женщина не откажется от счастья стать матерью, пусть даже внезапно для себя самой, если к отцу ребенка у нее есть хоть какие-то чувства.