Нас тогда попросили воздержаться от близости, и вот вчера мы ездили на УЗИ и наконец-то получили заверение, что с ребенком все хорошо, можно не переживать. Дима давно меня уверял, что угрозы уже нет, но я, как и все беременяшки, постоянно волновалась. При этом он ни разу не настаивал на сексе — перестраховывался.
— Только не говори, что ты спросил об этом у Екатерины Владимировны.
Он зарылся носом в мою шею, упоительно целуя.
— Разумеется, спросил. Я же доктор. А вот ты вчера уснула, оставив мужа без сладкого, — его правая рука оставила мою налившуюся грудь и спустилась вниз, задирая сорочку и стягивая в сторону трусики.
— Прости, оно само, — пробормотала я между стонами. Меня аккуратно повернули лицом и снова начали целовать, буквально сводя с ума. Запустила пальцы в его спутанные со сна волосы. Дима тихо рассмеялся, пуская мурашки по телу этим звуком, таким любимым и таким будоражащим.
— Ну ты ж теперь понимаешь, что долго и медленно не получится, да? Я слишком давно не был здесь, — и его пальцы точно знали, где это — здесь.
— Дашка… как же я соскучился…
Наверное, если б не беременность, меня бы любили очень жестко и требовательно, но Диме приходилось сдерживаться… а я только кайфовала от его тягучих, замедленных движений, уверенно приближаясь к пику.
— Ах! — он сжал между пальцами безумно чувствительный сосок, и я все-таки взорвалась, затягивая его с собой в стремительный круговорот, уже самым краем сознания понимая, что он нагнал меня в последний момент.
— Люблю тебя, моя занозка, — прохрипел куда-то в затылок, стискивая в судорожных объятьях. — Как же я тебя люблю…
Сердце радостно пело от его слов. Уже год прошел с нашей свадьбы, а я по-прежнему радуюсь, как дурочка, когда слышу эти слова.
Не перестаю благодарить Бога за то, что мне достался такой мужчина. Не знаю, чем заслужила. Но Дима часто повторяет то же самое на счет меня.