— Он был тебе настоящим отцом. — Меррит рассеянно улыбнулась, вспомнив одну из историй, которую он рассказал ей о своих родителях. — Как кто-то может заменить человека, который допоздна зашивал манжету твоей воскресной рубашки?
Кир рассказал ей за ужином, что мать сшила ему в детстве рубашку из синего сукна для походов в церковь и других торжественных случаев. Но Кир ослушался и надел её в субботу, когда отправился подметать и чистить мастерскую медника за шиллинг. Он пытался привлечь внимание дочери хозяина и надеялся, что новая рубашка этому поспособствует.
— Не переживай, сынок, — успокоил его Лахлан. — Я засижусь немного позже обычного, заштопаю манжету, и ты сможешь завтра надеть рубашку в церковь, а мама ничего не узнает.
Блестящий план, но только на следующее утро, когда Кир одевался в церковь, он обнаружил, что Лахлан случайно наглухо зашил рукав и в него невозможно просунуть руку.
— Откуда ты об этом знаешь? — спросил Кир, сузив глаза.
— Ты рассказал мне во время ужина в Лондоне.
— Мы ужинали вместе?"
"— Ты пришёл ко мне в гости. Мы ужинали наедине.
Казалось, Кир не знал, как реагировать на её заявление.
— Мы обменивались историями о наших семьях, — продолжила Меррит. — После того, как ты рассказал мне о манжете рубашки, я поведала тебе о том, как пролила чернила на карту в кабинете моего отца.
Он озадаченно покачал головой.
— У нас была редкая карта Британских островов двухсотлетней давности, — объяснила Меррит.