— Не родившийся Талант силу впустую жжёт и всё вокруг копотью мажет, — пояснил монах, — в таком ходить даже врагу не пожелаешь.
Лукиан некоторое время смотрел на огонь, неодобрительно качая головой. Затем обернулся ко мне и с лёгким смущением буркнул:
— Где твоя палка волшебная, отрок? Развей-ка эту гадость от греха подальше."
"Мне не сразу удалось сообразить, чего он хочет. А когда понял, то постарался не улыбаться до ушей. Что, даже такому сильному магу пригодилась деланная магия? Сила силой, а средств развеять «перегар» эфира в арсенале Талантов не было.
Пришлось раз пять проводить очистку эфира, прежде чем ядовитая хмарь развеялась без следа. Монах всё это время стоял рядом, но с советами не лез, хотя и корчил недовольные рожи. Но я бы его в любом случае не послушал — в деланной магии я разбираюсь побольше старого некрота.
— Хватит, — дёрнул он меня, — сымай сапоги и бери девицу.
Камзол я тоже снял и бросил на ветки куста. Взял Таню, одетую в длинную полотняную рубаху, на руки и понёс к ручью. Девушка вся горела, дыхание было хриплым, а глаза под веками непрерывно двигались, будто ей снился кошмар.
Факелы, воткнутые Кижом в песок на берегах ручья, в наступившей темноте создали освещённый коридор. В его центр я и направился. Вошёл в воду и встал в центре потока.
Мир за пределами освещённого пространства будто перестал существовать. Были только мы с Таней, текущая вода и пламя факелов на берегу.
За факелами я разглядел фигуру Лукиана. Сейчас он был похож на огромного медведя, вставшего на задние лапы. Или на тёмного языческого бога, явившегося из седой древности.
Монах поднял руки над головой. В его ладонях появились круглый бубен и массивная колотушка. Бум! Бум! Бум! Бум! Мерный низкий звук полетел над водой.
Я упустил момент, когда Лукиан вошёл в воду. Его глаза выглядели чёрными провалами, в которых не отражались даже огни факелов.
— Опусти её в ручей, — подойдя, скомандовал монах, — только голову над водой держи.
Лукиан положил ладонь на грудь Тани и сделал движение, будто вытаскивает пробку. Вода вокруг тела девушки вскипела, обжигая мне руки. Дикий необузданный эфир вырывался из неё наружу.