Монах потянулся, улыбаясь во все тридцать два зуба и обернулся ко мне.
Что-то сломалось за время, пока я был в ручье. Или починилось? Не знаю, что и думать. Справа от меня стоял незримый Анубис. Шакал положил руку мне на плечо и насмешливо скалился, глядя на Лукиана.
— Вот, значит, как, — протянул монах, разглядывая меня в двух лицах, — интересно. Ну да твоё дело, тебе жить."
"Он развернулся и, не оборачиваясь, пошёл в сторону усадьбы. А я пожал плечами, двинулся переодеваться — осеннее утро не лучшее время для прогулок в мокрой одежде.
Глава 9
Дыхание и новости
Весь день Таня спала. Спокойная и умиротворённая, улыбаясь во сне, словно ангел. Я тоже после бурной ночи весь день клевал носом, ничем особо не занимался и рано отправился на боковую. Только Кижу испортил отдых — велел ехать в Муром и узнать, как дела у Марьи Алексевны и что там с нашей рыжей беглянкой.
А вот на следующее утро я проснулся рано, бодрый и полный сил. Часов в шесть утра уже спустился в столовую и попросил подать мне кофий. Ёшки-матрёшки, хорошо-то как! Сидеть у себя дома, никуда не спешить, ни от кого не убегать, не копаться в чужих замшелых тайнах и просто наслаждаться уютом. Слово даю — разберусь с оставшимися проблемами, вернусь в усадьбу и буду месяц заниматься только мелкими делами, ездить к соседям и ходить на охоту.
— Доброе утро, Константин Платонович! Не помешаю вам?
В дверях гостиной стояла улыбающаяся Таня.
— Доброе утро, Танечка. Нет, конечно. Будешь кофий?
— С удовольствием, Константин Платонович.
Выглядела она замечательно, будто и не было этих дней с жаром, лихорадкой и «родами» Таланта.
— Разреши за тобой поухаживать.
Я поднялся навстречу девушке, пододвинул ей стул и налил кофия.
— Булочку? С корицей, ещё горячую.
— Не откажусь.
Мы встретились взглядами, и Таня снова улыбнулась. После ночного ручья между нами протянулась тонкая ниточка взаимопонимания, не требующая слов. Я чувствовал её настроение и одновременно читал в ней своё отражение. Очень странное ощущение, должен вам сказать.