— Коли вашу Татьяну мы в семью примем, ды вы нам родственником, может, станете, то возьмите нас под свою руку и защиту. Младшим родом под вашим началом.
— Вы меня ни с кем не путаете, Фёдор Апполинарьевич? Я не Голицын, не Шереметев, и к роду князей Урусовых отношения не имею.
— Будет вам скромничать, Константин Платонович, — старик Ларин хитро прищурился. — Тайная канцелярия вас за своего держит, Голицыным и Шереметевым спуску не даёте, чин полковника за полгода выслужили. Разбойников Еропкиных играючи приструнили.
Надо же, какой информированный сударь! Специально обо мне сведения собирал? Или это я недооцениваю силу слухов? Муром ведь городок провинциальный, все друг друга знают, сплетни мгновенно расходятся. И о моих «подвигах» наверняка судачат, делая выводы.
— Что вы конкретно хотите, Фёдор Апполинарьевич?
— Не хочу, дорогой мой, смиренно прошу. Защитить от соседей, покушающихся на нашу землю.
— Кхм… В какие ученики?
— По деланной магии. Коли Талантов не имеют, то пусть хоть что-то выучат. Совсем без магии в наше время никак нельзя.
Я задумался над неожиданным предложением. Не скажу, что Ларин просил слишком многого. Защитить семейство не составит особенного труда — в округе живут далеко не Еропкины, для большинства хватит «дружеской» беседы и предупреждения. А взять несколько учеников я и сам буду рад: в хозяйстве полно мелких задач для рук со small wand’ом.
"— Константин Платонович, — Ларин истолковал моё молчание как отказ и решил подкинуть на чашу весов дополнительные аргументы, — моя семья умеет хранить верность. Поверьте, вы сможете всецело на нас рассчитывать. Я только рад буду, если вы загрузите моих бездельников разными поручениями. Карьеру им не сделать без связей, в торговлю идти не по чину, а вам верные люди пригодятся.
Марья Алексевна встретилась со мной взглядом и кивнула. Мол, соглашайся, Костя, не прогадаешь. Впрочем, я и сам склонялся к сделке с Лариными. Мне действительно нужны люди, для организации того же телеграфа. А брать с улицы гораздо рискованней, чем привлечь это семейство.
— Согласен, — я кивнул, — беру вас под свою защиту.
Старик отреагировал совсем не так, как я ожидал. Он встал, одёрнул камзол, а затем поклонился в пояс.