— Представляете, какая забавная история случилась в Летнем дворце. После смерти Елизаветы Петровны в одном из залов дворца обнаружили парящий стол. Да-да, именно парящий — висит себе в вершке над полом и не собирается падать.
— Вероятно, чья-нибудь шутка?
— Никто не знает! — Шешковский развёл руками. — Наши люди осмотрели его, но не нашли ничего опасного. Увы, совершенно непонятно, кто такое мог сделать.
Я вежливо улыбнулся и занялся отбивной на своей тарелке.
— Самое забавное, что столу нашли применение придворные дамы.
Да уж, удалась моя «шуточка». Я-то думал, что Знаки разрядятся, а они действуют до сих пор. Вероятно, во дворце повышенный эфирный фон от множества Талантов, и связки от него подзаряжаются. В любом случае Знаки постепенно деградируют, и стол перестанет левитировать.
— А ещё буквально на днях случилась новость, — Шешковский посмотрел на меня с натянутой улыбкой.
Глава 18
Переговоры
— Оставайтесь у нас ночевать, Степан Иванович. Куда вы в ночь поедете?
— Нет-нет, дела ждут, никак не могу задерживаться. Но вот поговорить с вами, — Шешковский подмигнул, — приватно мне необходимо.
— Тогда прошу в кабинет.
Прежде чем подняться с Шешковским на второй этаж, я приказал подать нам кофий.
— Присаживайтесь, Степан Иванович.
Мы устроились в креслах у камина. За окном стучал дождь, а в кабинете тепло, потрескивал огонь и на столике блестел крутым бочком графинчик рябиновки. Я налил в две рюмки, чуть-чуть, на самое донышко, и подал Шешковскому.
— Благодарю, — он сделал глоток, покатал на языке и довольно крякнул. — Умеете вы жить, Константин Платонович. Усадьба, лес вокруг, никаких тревог. А я только и делаю, что мотаюсь туда-сюда.