Губернские власти сами не разобрались, передали дело нам. Только-только мои люди стали искать зацепки, как Тайную канцелярию распустили. Пришлось дело сдать в архив Сената, так и не расследовав до конца.
— Какие ужасы вы рассказываете, Степан Иванович. Очень жаль, что виновные не понесут наказания.
Я встретился с Шешковским взглядом. Намёк был более чем понятен — он знал, кто перебил голштинцев. И знал, что я знаю, что знает он. Мы прекрасно поняли друг друга. Молча одновременно кивнули, и я налил ещё по одной.
— Жалеете, Степан Иванович, что Тайную канцелярию распустили?
Он развёл руками.
— С тринадцати лет в московской конторе тайных розыскных дел служу. Другого не знал, да и не хотел. Сами понимаете, что я чувствую. Но ещё печальнее, что Россию без присмотра оставили. Пётр Фёдорович не знает, на что способны наши сильные дворянские роды без должного догляда.
Тяжело вздохнув, Шешковский залпом выпил рюмку рябиновки и продолжил:
— Впрочем, начальству виднее. Александр Иванович Шувалов стал сенатором и генерал-фельдмаршалом.
— А вы как же? Неужели отставили от службы совсем?
— Скажу честно, мне грех жаловаться. Назначен на должность секретаря Сената, — он позволил себе улыбнуться. — Всё же не бесполезный человек, кой-какие заслуги имеются.
В дверь постучали. Вошла орка-служанка и поставила на столик поднос с кофейником, чашечками и печеньем. Минут пять мы молчали, неспешно попивая кофий.
— Вот уж кто выиграл от нынешней ситуации, — Шешковский отставил чашечку, — так это вы, Константин Платонович.
— В самом деле? И в чём же?
— Тайной канцелярии нет, Пётр Иванович в силу здоровья занимается только политическими делами, а значит, нужды в некроманте для дознаний и нет, — он ухмыльнулся. — И вас не будут больше дёргать. В ближайшее время, по крайней мере."
"— И сколько оно продлится, это ближайшее?
— Не берусь загадывать. Но полагаю, что не бывает царств без заговоров.
Я покосился на Шешковского. Тот смотрел на огонь в камине и выглядел вполне довольным жизнью. Похоже, печаль о роспуске Тайной канцелярии была слегка наигранной.
— Да, пожалуй, такой поворот возможен.
— Только так и будет, Константин Платонович. Россия слишком огромна, чтобы её можно было обозреть из столицы.