Чем дольше Ирина несла околесицу, тем сильнее становилась моя жалость. Одно из последствий алкоголизма – неотвратимо наступающее слабоумие. Ирине повезло: ее содержат дома, в комфортных условиях, кормят, обувают-одевают и пытаются лечить. Увы, от большинства пьяниц родственники отворачиваются, и осуждать таких людей трудно. Ирина же выглядит нормальной женщиной, но любой стимулятор, даже кофе, моментально вышибает ее из седла, что свидетельствует о последней стадии алкоголизма. Если кто-то полагает, что с возрастанием «пьяного стажа» ханурику будет требоваться все больше и больше спиртного, то он ошибается.
– Я тебе верю, – вдруг вполне нормально сказала Ира. – И послушаюсь тебя, исправлю свою жизнь.
– Молодец, – похвалила я.
– Ты мне поможешь?
– Непременно.
– Ты моя подруга?
– Да."
"– Тогда принеси газету.
– Ладно, – кивнула я, встала, дошла до проволочной корзинки, вынула из нее еженедельник и вернулась к столику. Ну не спрашивать же у психопатки, почему она сама не захотела взять прессу.
– Спасибо! – воскликнула Ира. – Теперь я вижу, ты настоящий друг! И выполню твой приказ, приеду в город.
– Вот и хорошо, – улыбнулась я. – А теперь пойдем-ка домой!
Всю обратную дорогу спутница несла такую же чушь, а очутившись на пороге особняка Ефремовых, вдруг возмутилась:
– Я не здесь живу!
Но я уже нажала на кнопку звонка.
– Ты вернулась? Почему? – нервно спросила она у меня.
– Встретила Иру около торгового центра, – пояснила я, – у нее пакет с настойкой.
– Ухитрилась удрать! – задохнулась хозяйка дома. – Спасибо, Танечка.
– Не стоит благодарности, – кивнула я.
Подойдя к кованой лавочке, подумала немного и решила снова посетить торговый центр.
Зальчик был небольшой – пятачок, окруженный стендами с товаром. Так, все для малышей: бутылочки, соски, памперсы, шампунь, мыло, расчески. Далее стеллаж с зубными пастами, щетками, бумажными салфетками. За ним, вот уж странность, газеты, журналы, книги…
– Вам помочь? – приветливо спросила дама лет пятидесяти, выходя из подсобного помещения.