– Сдаю квартиру Фаины, арендная плата прямиком отправляется в пансионат.
– Ясно, – кивнула я.
– Теперь понимаете, почему я не захотела вести беседу при муже? Так вот и живу. А теперь… Мало мне хлопот с мамашей-кукушкой, неужели еще и о Лиде придется беспокоиться? Вот уж не хотелось бы! Может быть, я кажусь вам бессердечной, но сестра мне и в самом деле абсолютно чужая. Мы мало общались даже в то время, когда жили в одной комнате, а потом и вовсе не виделись. Одним словом, судьба Лидии меня не волнует.
– Похоже, жизнь ее сломала, – пробормотала я.
В глазах Мальвины вспыхнул злой огонек.
– Мое детство и юность тоже нельзя назвать безоблачными, но я никого не убивала и не села на наркоту. Всегда есть шанс стать человеком! Да только некоторым людям необходимо оправдание для собственных гадостей. Почему Лидка скатилась ниже некуда? Ах, ах, у нее была плохая мать… Какая ерунда! Кстати, в то время, что мы жили вместе, Лида была любимицей Фаины, ей постоянно доставались подарки, а мне…
Голос собеседницы сорвался.
– Значит, адреса Лиды вы не знаете? – уточнила я.
– Нет, – равнодушно сказала Мальвина.
– Квартира Фаины Климовны сдана?
– Именно так. В ней сейчас живет хорошая семья, люди мне аккуратно платят.
– Ясно, – вздохнула я.
– Сожалею, что не сумела помочь, – сказала Мальвина. – Извините, побегу, я и так сильно задержалась.
Я вежливо кивнула, Аня встала и быстро ушла.
– Еще торта хотите? – спросил бармен.
– Несите, – согласилась я и полезла за телефоном.
Человек, который мог мне помочь, не спешил снять трубку. На шестом звонке я приуныла. Может, он заболел или уехал отдыхать? Но тут в трубке что-то щелкнуло и раздалось бодрое:
– Гаврилов. Слушаю.
– Здрассти, Роман Ильич, – обрадовалась я. – Это Дюймовочка.
– О! Привет, Таняша! – засмеялся Гаврилов.
– Я очень надеюсь, что к следующему вашему дню рождения, сильно похудею.
– Умоляю, не худей. Вот пройдет мой праздник, тогда все втроем и сядем на диету. Ха-ха! Диета для трех поросят!
Есть люди, на которых абсолютно не возможно обижаться. Вроде они делают неприятные для тебя вещи, но почему-то никакой обиды не возникает.