Старики скрылись в доме, и долгое время не показывались, видимо, наблюдали за баней из окна сквозь тюлевую штору, которая то и дело подрагивала от неловкого движения. Но теперь Лиза чувствовала себя в большей безопасности, и поэтому, набравшись храбрости, решила протопить баню, чтобы искупать Диму и помыться самой. Дров в предбаннике хватало, здесь же находился насос, с помощью которого она накачала воды в две большие фляги. Все это время Лиза не переставала наблюдать за домом. Но старики, видимо, решили не рисковать, и если появлялись во дворе, то ненадолго, чтобы покормить кур и свиней.
К вечеру заметно похолодало. На деревню навалились тяжелые свинцовые тучи, и пошел снег. А Лиза вдруг поняла, как ей не хочется покидать свое временное убежище. Дима спал в своей колыбельке-ванне и сладко посапывал. После купания щечки его порозовели, и он уже не кашлял, лишь иногда кряхтел во сне, как маленький старичок, когда переворачивался с боку на бок. Одетый во все чистое, он ни чем не напоминал младенца, который провел около двух недель в глухой тайге.
Лиза склонилась к сыну, поцеловала его в теплую щечку и, вздохнув, перевела взгляд на окно, за которым так неожиданно быстро стемнело. Как не крути, но придется уходить. И впервые за последнее время она подумала, что не знает куда идти, и где закончится ее бесконечное движение по тайге.
Снег валил, не переставая, и уже не таял, ложась белым пушистым покрывалом на остывшую землю. Это было первым признаком того, что он лег надолго, возможно, до самой весны.
Зима наступила слишком неожиданно. Ночевки в лесу таили в себе опасность замерзнуть или жестоко простудиться. Лиза молча сидела рядом с ванной на корточках, и не знала, как ей поступить. Уйти сейчас в лес означало одно – смерть! И ее, и Димы! Имевшаяся у них одежда не спасет даже в слабые морозы, а если те приударят чуть сильнее? Смерть от переохлаждения однозначно неминуема, но выбора у нее не оставалось: вторым вариантом просматривалась гибель от пули или от ножа чеченского боевика…
Она ушла под утро.