Дикарь

Я уже победно выпрямился, когда вдруг тело проглота начало собираться кольцами, а спустя пару секунд метнулось в мою сторону, словно выброшенное катапультой. Шесть! Шесть прыжков сделала уже по сути мертвая тварь, последний закончился буквально метрах в пятидесяти от мобиля, в панике я нырнул в люк и поспешил его закрыть. К счастью, последний прыжок твари и на самом деле стал для нее последним. Еще минут двадцать тело дергалось, пытаясь вновь изобразить из себя пружину, пока окончательно не замерло. Я просидел в мобиле еще с полчаса и только после этого рискнул подъехать к своей добыче.

Обнаружение и изъятие нужной мне железы заняло минут двадцать, самое сложное было ее найти, тем более что размером она оказалась чуть больше фаланги большого пальца. В придачу, из чистого хулиганства, я этой змеюке еще и пару нижних, чудом уцелевших, клыков вырезал. Только после этого я направился к кошке. А вот здесь пришлось помучаться. Ее чешуя оказалось очень, просто неимоверно, прочной, до такой степени, что ее даже вибронож не брал, пришлось корячиться, и пока не вырезал несколько чешуек на брюхе, добраться до печени не мог.

С мозгом все обстояло еще хуже, мало того, что чешуя была и на голове, так еще и кости черепа пришлось пилить, причем очень осторожно, чтобы не задеть и не повредить ценный товар. С кошкой я промучался почти два часа и решил, что отправляться в предгорья на ночь глядя глупо.

И опять спал я очень плохо, шум, взвизгивания, рычание и чавканье, доносящиеся с наружи, не давали мне заснуть до тех пор, пока я не сообразил отключить внешние микрофоны.

Вот после этого вроде бы все устаканилось, но все равно в голове гудело и шумело, так что, проснулся я с раскалывающейся, гудящей головой, опять злой и не выспавшийся. Попытка засунуть в себя завтрак увенчалась полным фиаско, организм отказывался принимать даже простую воду. И если сначала я списывал свое состояние на бессонную ночь, то после этого понял, что со мной происходит что-то не то, даже была мысль, что я отравился или подцепил какую-то редкую заразу. В общем, в этот день я так и не двинулся с места, как, впрочем, и на второй, и на третий. Что со мной происходило в эти дни я толком и не помню, кажется, что я бредил, с кем-то разговаривал, что-то кому-то доказывал, метался в лихорадке и периодически терял сознание от жара, но все это прошло в таком тумане, что где были игры разума, где реальность, я сказать не могу.