Мы хотели его видеть не командиром крыла, а командиром эскадрильи, а то и командующим…
— Так что случилось?
— Нейросеть… Чтобы получить звание капитана и выше, ему надо было сменить нейросеть. Его «Пилот М» была жутко старой уже тогда, когда он ее себе ставил, что уж говорить спустя полвека… Старые нейросети были совсем не такие, как современные, их нельзя было переконфигурировать, стоит у тебя «Пилот», значит на всю жизнь, это у современных, зашел в клинику, сказал, что тебе нужно, заплатил кредитов, и через сутки-двое, у тебя уже другая.
— Тур, казалось, забыл о чем говорил, начал сравнивать старые нейросети и современные, жаловаться на медиков-коновалов, заразивших его командира какой-то гадостью, так что, пришлось мне возвращать старого вояку в русло истории лейтенанта.
В общем, с ним произошла принеприятнейшая история, медики успешно удалили у него старую нейросеть и установили новую, да еще и с расширенным набором имплантов.
Сутки прошли нормально, нейросеть нормально разворачивалась, когда что-то пошло не так, началось отторжение. А потом я услышал до боли знакомую историю. Тур в произошедшем винит медиков, хотя самое тщательное расследование ничего, никаких нарушений не выявило. В общем, как и меня, лейтенанта откачали, но он остался без нейросети. Выплатив герою-пилоту приличную компенсацию, его списали, ведь пилот истребителя без нейросети, это даже не смешно.
В пьяном угаре я только и смог, что посочувствовать лейтенанту Зину, и пожаловался Туру, что у меня почти та же история, разве что старую нейросеть мне не удаляли, потому как ее у меня и не было. А потом мы опять пили и пили.
Как бы это не было удивительно, но проснулся я у себя дома, на своей собственной кровати и один, правда, утро и даже день уже миновали, на улице царил поздний вечер.
Самочувствие было вполне неплохим, а это значит, что прежде, чем отрубиться я все же активировал функцию нейросети по очистке организма от вредных веществ и ядов. А вот судя по царящему в квартире бардаку в какой-то момент мы с Туром переместились из бара ко мне и уже тут продолжали гульбанить, и это именно он, уходя, загрузил меня на кровать.
