Я в костюме, Милена Леопольдовна в сногсшибательном, до чертиков элегантном белом платье. Платье, которое мне отчаянно хотелось с нее содрать самым варварским способом! Самая шикарная невеста во всем мире.
А как она мило дрожала и тряслась, когда нас позвали в зал бракосочетаний? Щечки румяные, глазки блестят, губы улыбаются. Стоит, не дышит, крепко вцепившись в мою ладонь. Боится, волнуется, напитывается важностью момента. Загляденье!
Я вообще напрочь пропустил все, что там происходило вокруг.
Блть, понятия не имею, когда я стал такой ванильной тряпкой, но рядом с ней меня с каждым днем все больше развозит. Рядом со своей принцессой я становлюсь поистине мягкотелым плюшевым медведем и, черт побери, мне охереть как это нравится!
В этот день мы официально стали мужем и женой.
***
Из ЗАГСа я выношу свою принцессу на руках. Все, как положено. Милка хохочет и лихорадочно пачкает мои щеки своей помадой, запечатляя на них поцелуй за поцелуем. Шепчет мне на ухо тихо:
– Я люблю тебя, муж…
Я улыбаюсь.
Муж, муж, муж – она явно пробует это новое слово на вкус и, судя по тому, каким озорством горят ее глаза, ей нравится это пьянящее своей властью послевкусие.
Однажды она поймет, что ей на хрен не нужен был этот штамп в паспорте, чтобы крутить мной, как послушной марионеткой. Я рядом с ней полнейший каблук. В ее маленьких изящных кулачках крепко зажато мое мужское достоинство и вертит она им, как хочет, и безо всяких условностей.
– И я тебя люблю, родная, – торможу на крыльце, ставя на ноги свой самый легкий в жизни груз и тут же заключаю в тесное кольцо рук. Впиваюсь в ее губы поцелуем.
Отпускаю ее губы и тут же снова чмокаю в уголок. Не-е-ет, слишком, блин, вкусно! Чмокаю в другой. И еще разок. И вот здесь, за пухленькую нижнюю губку кусаю. И целую. И так по кругу.