Вот теперь мы насоздаем буквальных техник «Водоворот Тьмы», «Течение Тьмы» и прочего в таком же роде. Кое-что Воронов уже освоил. Очень пригодится в бою против короля Кенриса. Как я слышал, он на ранге Грандмастер Тьмы. Конечно, у меня против темников есть имба Ломтик, но его стоит использовать в крайнем случае. Стеклянная пушка имеет свойство разбиваться.
Другие легионеры тоже не остались без апгрейда. Семен Стоеросов, помимо Камня, теперь еще молниевик. Винт, вдобавок к магнетизму, тоже освоился с Молниями. Сам же мой молниевик стал таже воздушником.
— Филинов, ну когда мы уже с кем-нибудь подеремся насмерть? — возникает Паленый рядом, едва только я выхожу во двор проветриться.
— Вот так запрос! — усмехаюсь я. — А ты что ли готов пойти на Боевой материк сражаться за меня? — и тут же, доперев, поправляю сам себя. — А понял: не за меня, а за деньги, которые я плачу. Студень уже сообщил тебе о премиальной ставке, так?
За убитого врага рода мне полагается премия в размере трехмесячного оклада, независимо от твоей должности: будь ты гвардейцем, репетитором или садовником.
— Ага, и это тоже, — Паленый и не спорит. — Но вообще я больше переживаю за твою жену, конунг. Или вернее, за себя. Если твоя Светлана не убьет какую-нибудь вражину, то она скоро меня поджарит.
А бывалый наемник, и правда, нервничает.
— Завтра выходим, — успокаиваю его.
— Фух, слава богам, — сразу же расслабляется Паленый. — Слушай, конунг, а ты вообще бесстрашный тип, раз решился взять нахрапом Боевой материк.
— Да там вроде мило даже, — пожимаю плечами.
— Мило? — поперхнулся огневик. — Наши заиписовские моряки, бывало, плавали на Боевой материк, но ни один не вернулся.
— Может, им там так понравилось, что они решили остаться, — предполагаю.
— Ага, остаться в желудке какого-нибудь зверочеловека, — кивает Паленый, глянув на проходящего мимо тавра и слегка поежившись.
Я пожимаю плечами. Дискутировать всё равно бесполезно. Наемник просто не знает тавров. Они добрые и приятные ребята, подумаешь, что у них глаза всегда налиты кровью, да и дерутся насмерть по любому поводу, но, когда не дерутся, совсем же безобидные.