И тут его словно подменили. Он начал зажимать меня по углам в университете, пытался стянуть с меня одежду в машине, а сегодня вообще поставил ультиматум: либо я ""даю"" ему, либо мы расстаёмся."
"Он знал, что у меня еще ни разу не было близости, и его слова растоптали меня. Несмотря на то, что мне уже двадцать, я не спешу расставаться со своей девственностью. Мне было банально страшно. Страшно быть использованной. Страшно быть разочарованной. Страшно обжечься. Да и сам процесс не вызывал у меня особого восторга.
Я решила не идти сразу домой. Успокоиться, чтобы не получить миллион вопросов от сестры по поводу моих заплаканных глаз. Поэтому мерзла на деревянной лавочке у подъезда, радуясь, что надела сегодня теплую куртку, а не лёгкое пальто.
Вот в такие моменты мне безумно хочется свою квартирку или хотя бы комнату. Чтобы вернуться домой после неудачного свидания, зарыться под одеяло и проплакать всю ночь.
— Задницу отморозишь.
Я вздрогнула от мужского голоса с приятной хрипотцой и обернулась, наткнувшись на взгляд пронзительных глаз.
Тот самый мужчина из чёрного мерса. Мне вдруг стало страшно. В последнее время в новостях только и говорят что про убийства, изнасилования и нелегальный вывоз девушек для работы в борделях за границей. Во дворе ни одной живой души, и, если он решит напасть на меня, никто даже не узнает об этом и не придёт на помощь.
Но он молчал и не подавал никаких признаков агрессии. Может, это тактика такая — усыпить бдительность жертвы?
Мужчина достал из кармана пачку сигарет и закурил, повернув голову в сторону чёрного внедорожника, который смотрелся в нашем дворе с поломанными лавочками и ржавыми качелями не к месту.
Начищенные до блеска туфли, белая рубашка, чёрное пальто, аромат дорогого парфюма — это явно не тот тип людей, которые ютятся втроем в тесной коммуналке, ходят в душ по расписанию и воюют с соседями за то, что те готовят на их плите, чтобы не крутить показания своих счетчиков.
— Предложение насчёт вина все ещё в силе, — как бы невзначай говорит он, не сводя с меня насмешливого взгляда.
— Маленьких девочек плохие дяди заманивают конфетками и щенками, а больших — хорошим вином? — хмыкаю, жадно рассматривая его.
Слегка отросшая щетина, зеленые пронзительные глаза, несколько морщин вокруг глаз и стильная стрижка — казалось, он только что вышел из какого-то барбершопа.
— Это называется соблазнением, малыш, — хмыкает он и подходит ко мне вплотную.