Я понимаю, за что вы боретесь, но будьте уверены — каждому из вас я передам столько богатства и власти, сколько он заслуживает. Ни больше, ни меньше. Надеюсь, что понятно выражаюсь.
— Предельно, брат мой, — произносит Алексей.
— Евгения, — князь поворачивается к ней. — Ты под угрозой. Я не шучу. Я долго терпел твои выходки, поскольку ты жена моего брата, но отныне с этим всё.
— Что вы имеете в виду, ваше сиятельство? — принимая наивный вид, спрашивает Евгения.
— Ты прекрасно знаешь. Умерь свою публичную активность.
Евгения хлопает ресницами и беспомощно смотрит на Алексея. Тот лишь качает головой.
— Но ваше сиятельство… Я этим живу. Светские мероприятия, телевидение, показы мод. Я лицо трёх брендов! Я не могу вести себя скромнее.
— Можешь и будешь. Или я пойду на крайние меры. Алексей, ты должен за этим проследить.
— Да, брат, — отвечает тот.
Евгения обиженно куксится и отворачивается. А затем, будто в отместку, распахивает блейзер, выставляя свою грудь на обозрение.
— Вот ещё что, — продолжает Григорий. — Какое-то время мне придётся провести в больнице. Пока я не вернусь домой, Алексей назначается временным главой рода. Проследи, чтобы всё было в порядке.
— Да, брат, — как эхо, повторяет Алексей.
— Вот на этом действительно всё. Передайте Дмитрию мои слова. Виталий, поговори с Юрием. Угомони его. Нам не нужны неприятности.
— Конечно, отец, — Виталий кланяется.
Кивнув, князь тяжело вздыхает. Его плечи опускаются, взгляд тускнеет. Такое чувство, будто он разом потерял всё силы.
— Верните меня в палату, — тихо произносит он.
— Отец, позволь мне, — вдруг поднимается мама.
— Конечно, дочка, — Григорий вяло приподнимает руку.
Мама встаёт и увозит дедушку из комнаты. Когда дверь за ними закрывается, Алексей садится рядом со мной и кладёт руку на плечо:
— Как ты?
— В шоке, если честно.
— И правда, это был неожиданный ход. Но будь уверен, князь ничего не делает просто так. Я знаю его всю жизнь. Значит, он решил, что ты справишься.
Смотрю Алексею в глаза и уверенно говорю:
— Справлюсь, если будет надо. Проблема не в этом.
— А в чём тогда?
— Думаю, вы и сами понимаете.
Двоюродный дед задумчиво кивает.