Дитя другого мира.

Вернувшись, усадил снова на свои колени, начал кормить, прежде попробовав кашу сам. Накормив девушку, поел сам. И никак не ожидал, что она, уткнувшись мне носиком в грудь расплачется, обжигая мою кожу горячими слезами. Вскоре успокоившись, она уснула.

«Бедная моя девочка… Как же нам быть? Я один, да ещё и с этим ошейником не справлюсь, да и малышка прикована антимагической цепью. Зачем? Неужели и вправду ведьма? — посмотрев на спящую хрупкую девушку, отмел последнюю мысль. — Да какая из неё ведьма?! Этот маленький хрупкий комочек, сама невинность, — поморщился, всё же этот ошейник на шее причиняет дискомфорт… А ещё эти рога…

Малышка, открыв глаза, осмотрела меня, а потом, протянув руку, провела по одному рогу, затем по-другому… Это ощущение непередаваемо! Каждая клеточка моего тела взбунтовалась от этой ласки.

Девушка, не осознавая всей интимности своих действий, протянула вторую руку, и, обхватив оба рога, потёрла их, поднимаясь сначала вверх, и опускаясь вниз… Я возбудился на столько, что невольно сдавил её, сдерживая порыв накинуться на нее, и тут же подмять под себя. Посмотрев мне в глаза, она смутилась.

— Простите! — пискнула она, и уселась своей маленькой попкой на мой стояк. Когда она посмотрела на меня удивлёнными глазами, я ухмыльнулся. «Ну а чего она ожидала?!» — демон позволит трогать свои рога только избранной. Это очень интимный момент, от которого сносит крышу. Увидел, как она, растерявшись, попробовала отодвинуться от меня, и, зарычав, прижал к себе. «Моя! Не отпущу! — уложив малышку себе на грудь, стал укачивать, успокаивать.

 — Ведь она же человек, и не понимает, что делает».

Заскрипел засов, и девушка, испугавшись, прижалась ко мне. Стражник, оставив флягу с водой, почти вышел, как малышка спросила:

— Сколько уже я тут?

— Два дня. — Безразлично ответил он, и вышел.

Посадив девушку на пол, я прошел к фляге. Услышав звон цепи, недовольно обернулся, и заметил, как малышка поплелась за стену. «Я мог ей помочь! Сказала бы!» — недовольно сопел я. Подошёл к перегородке в ожидании.

Выйдя, и наткнувшись на меня, она возмутилась:

— Что? Мне нужно было в туалет! — заявила она.

Хотел снова взять её на руки, но она вывернулась.

— Не надо! Мне хоть немного нужно двигаться. Ноги затекли, — объяснила она.

Оторвав кусок и так порванной рубахи, я не без её возмущений всё же промыл её раны на спине. Когда я закончил, она попросила попить и умыться. И когда я ей помог, снова скрипнул засов, и она прижалась ко мне, невольно требуя защиты.