Отсмеявшись, я платком вытер лицо и, всхлипывая, сказал:
– Право, батенька, насмешили так насмешили. Вы бы человек двадцать привели, я бы тогда ещё поверил, что вы меня действительно задержать хотите. Но втроём на меня?.. Поверьте, это очень смешно. За подобную шутку я вас даже убивать не буду, да и смысла в этом не вижу, вы при исполнении, и претензий к вам у меня нет – так, побью слегка.
– Взять! – жёстко скомандовал ротмистр и сам двинулся вперёд.
Оба жандарма приёмами рукопашного боя не владели и быстро разлеглись у меня под ногами.
Наклонившись, я достал из ножен поверженных жандармов сабли и с двух рук прокрутил «Дуновение ветра», отчего нахмурившийся ротмистр сделал пару шагов назад, а Андрей, который продолжал стоять рядом с портье истуканом, открыл от восхищения рот. Владение саблями тут ещё ценилось.
Спокойно дойдя до ротмистра – тот, упрямо склонив голову, ждал меня, – я отбил выпад – хиленькая работа, надо сказать – и плашмя второй саблей вырубил его.
– Андрей… Андрей!
– Да? – посмотрел он на меня.
– Я понимаю, что вопрос мой несколько не ко времени, но ты не продашь мне свою гитару?
– Думаю, будет лучшим, если я вам её просто подарю, князь, – слегка поклонился офицер.
Отвязав от своего багажа гитару, он протянул её мне обеими руками.
– Благодарю, прапорщик, позвольте отблагодарить в ответ, – достав из сумки «кольт», я протянул его ему. – Извините, патронов нет, но оружие хорошее, точное.
– Благодарю, князь, – кивнул тот и стрельнул глазами туда-сюда, видит ли кто мой царский дар. Слегка порозовев, он принял подарок.
– Извините, – вышел вперёд один из постояльцев в служебном, но не военном костюме госслужащего.
– Опасаются только те, кто является дичью. Люди подразделяются на две категории: дичь и охотники. Я никогда не был дичью… А теперь позвольте откланяться. Думаю, мне пора, – склонив голову и громко щёлкнув каблуками, я подхватил свою сумку и быстрым шагом покинул здание гостиницы.
У входа стояла повозка, в которой скучал ещё один жандарм, который, похоже, и не подозревал, что произошло внутри.