А Журавлев, выслушав доклад Будько, после короткого раздумья отдал приказ Кондратьеву:
– Федор, завтра пойдешь на «железку». Постарайся нанести крепкий удар, чтобы и паровоз, и вагоны под откос пустить. Толпу не собирай, хватит человек двенадцать. Место определил?
– Так точно.
– Готовь группу.
А особист Авдеев заметил:
– В ближайшее время с Шамраем разобраться надо. Слишком усердно немцам служит. Пора укоротить руки.
Кроме группы саперов, Федор Кондратьев взял с собой Мальцева, часть его отделения и снайпера Василя Грицевича.
Место для подрыва немецкого эшелона выбрали километрах в пятнадцати от базы. Зная, что немцы отыгрываются на жителях ближайших деревень, Кондратьев подобрал перегон, где не было поблизости жилья. Впрочем, это вряд ли могло уберечь людей от мести эсэсовцев и специальных команд. Они найдут крайних, тем более вокруг железных дорог всегда хватало поселков.
Дождавшись, когда пройдет патрульная дрезина, Степан Пичугин и двое саперов подбежали к насыпи и стали торопливо устанавливать мину.
Дрезина с патрулем проследовала мимо, а следом за ней прошли три эшелона подряд. Два везли технику и грузы, а третий, наполовину состоящий из пассажирских вагонов, вез на восток солдат и офицеров вермахта.
– С комфортом едут, – провожая взглядом постукивающие на стыках вагоны, сплюнул Степан Пичугин. – Вот по кому мина плачет.
Будущих завоевателей везли не только с комфортом, но и хорошо охраняли. На двух платформах стояли зенитные установки, а на крышах нескольких вагонов торчали стволы пулеметов. Расчеты хорошо просматривали с высоты подходы к железной дороге и были готовы открыть в любую минуту огонь.
Состав, как назло, замедлил ход. Бойцы Кондратьева отчетливо видели лица солдат и офицеров.
Не сегодня завтра падет Сталинград, а это конец войны. Денек теплый, и вообще, до морозов военная кампания на Востоке будет завершена. Пожилой солдат возле крупнокалиберного пулемета не разделял общего подъема.