Было ему лет сорок пять, лицо смуглое, покрытое морщинами, на лбу шрам от давней раны.
Этому война, наверное, обрыдла. Возможно, и взрослые сыновья воюют, кто-то мог и погибнуть. Ну чего тебе надо в России? У Николая шевельнулось в душе что-то вроде сочувствия. Но пожилой солдат вдруг хищно сощурился и дал очередь по зарослям. Офицер его о чем-то спросил. Наверное, о причинах стрельбы. Насторожился и соседний расчет.
Солдат показал рукой, что выпустил очередь на всякий случай, а молодым лучше вернуться в вагон.
Неизвестно, чем бы все закончилось, продлись стоянка подольше. Во всяком случае, офицер прислушался к совету старого солдата. Молодняк прекратил свои игры, все снова забрались в вагоны, а пулеметчики на крышах дали еще несколько очередей.
Группу спасла хорошая маскировка и то, что она была немногочисленная. Непосредственно возле железной дороги находилось в засаде человек семь. Остальные вели наблюдение в других местах.
В это время раздался гудок, эшелон дернулся, стал набирать ход и вскоре исчез за поворотом.
– Вот так могли и вляпаться, – проговорил Степан Пичугин."
"А Николай Мальцев с трудом разжал онемевшие пальцы, которые крепко стискивали автомат. Если бы группу заметили, вряд ли бы удалось уйти от огня многочисленных пулеметов.
Возле рельсов осталось валяться несколько ярких пустых оберток из-под шоколада и консервные банки. Степа Пичугин невольно сглотнул слюну. Завтрак без хлеба был довольно скудный, хотя группы, отправляющиеся на задания, старались подкармливать сытнее. На этот раз досталось лишь по кружке горячего отвара иван-чая да по одной вареной картошке с тонким ломтиком сала.
Взрыв удалось осуществить лишь ближе к вечеру, сменив место. Пятикилограммовая мина конструкции полковника НКВД Старинова рванула под колесами платформы с песком и шпалами. Такие платформы обычно находятся впереди эшелона и берут на себя силу взрыва.
Но Кондратьев и Пичугин рассчитали удар точно. Поезд в этом месте шел довольно быстро, преодолевая подъем.