Дни нашей жизни

 — Тому, что у них голая задница?

Среди зрителей я заметил одного такого же недовольного, как я сам.

Вернее, он был не недовольный, а нормальный. Не улыбался по-дурацки непонятно чему. Хотя он тоже был весь разноцветный и в радужных тонах (с иронией я заметил, что в своём желании «по-радужному» выделиться все в итоге выглядели одинаково), но все-таки что-то в нём было простое, обычное. Мысленно я окрестил его «негейпарадным».

Когда пошёл странный строй из накаченных мужчин с обнажёнными торсами, этот парень, за которым я невольно наблюдал, снял свою футболку и тоже оказался накаченным, свистнул им зачем-то — видимо, в знак солидарности качков.

Тогда я сразу решил, что он дурак и самое время в нём разочароваться.

Мимо нас прошла какая-то женщина с хабитусом хабальной тётки и сказала что-то типа:

— Нашли куда детей приводить!

Ну или что-то такое она сказала, я не очень понял, потому что это было на английском, но прочувствовал степень её возмущенности присутствием Вани.

Мне как-то сразу хорошо стало: было в этой женщине что-то русское, родное. Хоть меня всегда и смешила эта тенденция взрослых оградить детей от сексуальных тем, слышали бы они, что обсуждали наши ребята в седьмом, да даже раньше — уже в пятом и шестом классах. И не мальчики, а девочки. Мальчики обычно говорили что-то маловразумительное, типа «О-о-о, какие сиськи», зато девочки могли обсуждать во всех подробностях тему чьих-нибудь «сисек» всю перемену. Или, того хуже, соревноваться, у кого что быстрее выросло.

Я обычно ничего не говорил, каменно молчал. А парням было очень интересно пробить меня на какой-нибудь похабный комментарий в адрес кого-нибудь. И молчал я не потому, что комментариев не было, а будто бы хотел этим немногословием показать степень своей брезгливости к подобным темам. Один раз даже, при обсуждении какого-то там платья какой-то там актрисы, в котором было ну просто всё-всё видно, я многозначительно произнёс:

— Чурайтесь пошлости…

И все посмотрели на меня с уважением, будто осознав, насколько они ниже меня.

А я понимал, что я не выше. Мы на одном уровне, в моей голове — все те же самые мысли. Одна лишь разница: я догадываюсь о них загадочно молчать. Ах, как всё несложно.

Я заметил, что у меня не получалось перестать наблюдать за этим «негейпарадным» парнем, даже несмотря на то, что он всё больше и больше становился похож на всех остальных.