Открыл первый попавшийся учебник, создавая видимость учебного процесса. Рукой, как бы невзначай, закрыл шею, будто потираю её. И когда Лев приоткрыл дверь комнаты, чтобы поздороваться со мной, то ничего не заметил.
Можно было выдохнуть на ближайшее время, пока он не зайдёт ещё раз или пока мне не придётся выйти.
Через полчаса вернулся Слава. К моему ужасу, он не ограничился коротким приветствием, а прошёл в комнату, спрашивая, зачем я задёргиваю шторы, если на улице ещё светло.
— У тебя тут атмосфера как в склепе, — пошутил он, впуская в комнату дневной свет.
А потом, проходя мимо, потрепал меня по волосам и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Похоже, он тоже не заметил.
Хорошо, что Ваня остался в гостях у одноклассника, иначе бы ещё с порога побежал рассказывать родителям, что у меня на шее ЧТО-ТО.
Когда меня позвали на ужин, я понял, что пришло время сдаваться. И мужественно подготовился к тому, что сейчас меня будут ругать, задавать вопросы и стыдить.
Медленно (очень медленно!) сел за стол, напротив Льва.
Тогда я перевел взгляд на него и тоже выжидающе смотрел какое-то время. Заметив это, он спросил:
— Что?
Прозвучало так, будто он посчитал, что с ними что-то не так, а не со мной.
— Ничего, — просто ответил я и начал есть.
Они ничего не сказали. Всё было прекрасно видно, невозможно было не заметить, но они даже взглядом на моей шее не задерживались. Непринужденно разговаривали между собой о каких-то личных делах, иногда привлекая меня к их беседе, и… И всё.
Я почему-то не почувствовал облегчения. Мне казалось, что я сделал что-то плохое и даже не получил за это никакой расплаты, никакого наказания.
Проснувшись на следующее утро, зайдя в ванную и остановившись перед зеркалом, я увидел на полочке то, чего абсолютно точно никогда раньше там не было.
Почувствовав смесь стыда и злости, я демонстративно оставил её нетронутой. Даже поставил ровнее. Чтобы она выглядела максимально ненужной.
Зато в школе никто не промолчал. Едва сдав вещи в гардероб, я сразу, как по закону подлости, наткнулся на директрису.