Стоило только на доли секунды представить, что это правда, и как будто окаменело все внутри, заледенело от одной только мысли о том, что не будет больше между ними ничего общего. Фамилии и те, будут разные.
Изумленные глаза Ксении уставились на него. Вихрь эмоций взметнулся в душе девушки и оставил след на побледневшем лице. Первое ошеломление схлынуло, сменившись испугом – снова привыкать к постороннему, по сути, человеку, подстраиваться под чужие порядки, чувствовать себя изгоем в новой семье? И лишь после, боязливо, нерешительно выползли на свет утешительные мысли о даруемом судьбой втором шансе, о возможности начать все сначала, вырваться из темной клетки Демидовской опеки.
Влад легко угадывал терзающие Ксению противоречивые чувства, читал ее лицо как книгу. Были понятны и тревожная опасливость, и волнительное удивление, и недоверчивые слезы. Но сильнее всего ранила, полоснула лезвием по сердцу промелькнувшая на дне влажно поблескивающих глаз радость, облегчение от скорого избавления от него, Влада.
Ничего не сказал больше, покинул молча комнату, не в силах выдерживать дальше ее жадно-вопрошающий взгляд. Лишь за порогом задержался на мгновение и, практически не поворачиваясь, через плечо бросил:
– Завтра в девять утра мы должны быть там. Будь готова пораньше, – обулся быстро и, громыхнув ключами, исчез за входной дверью. Считай, сбежал…
Выйдя из подъезда, опер остановился в растерянности. И куда его черт понес на ночь глядя? По-хорошему бы, ему сейчас с Ксенией поговорить, настроить ее на предстоящую встречу с биологическим отцом.
В задумчивости выкурив на крыльце сигарету, так и не придумав себе срочного дела на сегодняшний вечер, Влад отправился в расположенный неподалеку пивняк.
Посетителей в этот час было немного, бармен лениво натирал стаканы, две официантки обслуживали гостей.