— И взяла за моральный ущерб, а никакого ущерба не было! Арс сам ко мне полез, вот с него и спрашивай!
— Да кому ты…
— Так, стоп! — прерываю возможную истеричную тираду. — Деньги верни, и мы уйдем. Я склонен верить Кате больше, чем тебе.
— Зря… — бурчит недовольно, но купюры из кошелька достает и протягивает Кате. — Она только с виду такая вся из себя нежная, а на самом деле — оглянуться не успеете, как к вам в трусы залезет.
Звон неожиданной пощечины заполняет комнату. Лиса отшатывается, а я, поняв, что запахло жареным, быстро подхватываю Катю за руку и веду ее на выход.
— Сука! — слышу за спиной.
— От суки слышу! — кричит Катя, пытаясь вырваться из моего захвата и вернуться назад.
Выходим на лестничную площадку. Ангел Катя снова пытается вернуться, а когда не позволяю, хмурится и пытается настаивать, просит ее не трогать и рьяно рвется обратно.
— Ну уж нет… Мы за своим пришли, а не мордобой устраивать.
Подавляя слабое сопротивление, заталкиваю Катю в лифт и выталкиваю на улицу, слушая все это время такой отборный мат, что уши в трубочку сворачиваются.
— Вот же… стерва! — выкрикивает уже тише, да и эпитеты для Лисы подбирает более мягкие.
Мне становится смешно. Прислонившись к капоту, жду, пока Катя успокоится. Это происходит резко. Вот она ходит туда-сюда, нервничает, возмущается, а вот вдруг останавливается, смотрит перед собой, а затем, повернувшись ко мне и поймав мой взгляд, тут же отводит глаза со словами:
— Простите.
Катенька, ко всему прочему, еще и краснеет, тяжело вздыхает и избегает взгляда на меня. Отворачивается, замечаю, как поджимает губы.
— Поехали? У нас еще пара дел сегодня.
— Каких? — оживляется, но все еще не хочет смотреть мне в глаза.
— Съездим, кое с кем познакомимся.
Пока не знаю, как скажу ей, что собираюсь ее сплавить на проживание Светлане Никитичне.