Честно говоря, именно чрезмерная опека и беспокоила меня больше всего прочего во дворце – я уже считала дни до окончания бального сезона. Мне хотелось отправиться с королем и королевой в загородное поместье, где, по словам Данзаса, слуг было вполовину меньше, а свободы гораздо больше. Там я смогла бы заняться верховой ездой и чаще видела бы матушку. Я мечтала часами беседовать с ней, не отвлекаясь на очередные приемы.
– Ты чувствуешь его силу, Алэйна? – спросила она, когда мы остановились в нескольких шагах от пруда.
Она, как и я, смотрела на фонтан с восхищением.
– Да, матушка!
Мне отчаянно хотелось коснуться прозрачных струй прямо сейчас, не дожидаясь наступления совершеннолетия, и я непременно сделала бы это, если бы не боялась, что мои действия прогонят магию из источника навсегда.
Фрейлины стояли неподалеку. Они не беспокоили нас, и я была этому рада. В присутствии посторонних нам с матушкой приходилось разговаривать с соблюдением всех правил этикета, а этого не хотелось ни ей, ни мне.
– Насколько я могу судить, ни принц Вильгельм, ни принц Джордж не понравились тебе, Алэйна? – грустно улыбнулась матушка, когда мы повернули назад ко дворцу.
Я кивнула. Мне не хотелось ей врать.
– Признаться, я не удивлена. Но, быть может, стоит присмотреться к ним повнимательнее. Иногда за внешней мишурой можно отыскать что-то действительно ценное.
Мне совсем не хотелось говорить о принцах, и я спросила о другом:
– А вы с отцом сразу полюбили друг друга? Ведь ваш брак по любви, правда?
Я надеялась услышать безоговорочное «да!», но матушка покачала головой:
– Вовсе нет, дитя мое! Я вышла замуж за его величество, потому что наши отцы договорились об этом браке вскоре после нашего рождения.
Мне стало грустно. Я так надеялась, что матушка встанет на мою сторону и одобрит мое нежелание выходить замуж без взаимного чувства.
Она поняла мои сомнения.
– Дитя мое, ты должна помнить, что ты – принцесса! Ты не должна совершать необдуманных поступков и поддаваться чувствам.