Хваленые мысли об эстетике жилища заканчиваются, а мои пальцы на руках белеют и ломят от холода. Телефон разряжается. Черт бы его побрал!
На идеально вычищенной дорожке я ускоряю темп, почти несусь. Коленки немеют, носа своего не чувствую. Попробую позвонить в домофон…
Добравшись к парадной двери, автоматически дергаю ручку и, к удивлению, лощеное полотно оказывается незапертым. Вваливаюсь в дом.
Я обязательно извинюсь перед Марком за столь поздний час и в гости не напрашиваюсь. Просто отдам ему бумаги, попрошу вызвать авто обратно.
Заледенелыми ногами плетусь дальше, но мой путь преграждает новое испытание. Я вижу консьержа. Не привычную всем бабуленьку обмотанную шалью, а настоящего амбала! Здоровенного. С бандитской рожей и, наверное, грязными помыслами!
— Куда? — медведем рычит.
— К Марку Яковлевичу Лютольфу.
— Предупреждали о визите?
— Естественно, — тут же вру.
Консьерж пристально осматривает меня с головы до ног.
— Проходите.
Прижимая папку к груди, семеню в сторону лифтов, давлю на кнопочку.
— Извините, так разволновалась, что позабыла этаж Марка Яковлевича, — миленько щебечу.
— Пятнадцатый.
Уф…
Хромированные створки лифта разъезжаются передо мной, шагаю внутрь. Пока поднимаюсь, любуюсь на себя в зеркале, поправляю тушь на ресницах. Изморось подпортила макияж.
Через несколько секунд я оказываюсь на указанном этаже, изумленно топаю на просторную площадку.
Теперь мне предстоит сыграть в новую рулетку. Я вижу двери и, лишь одна принадлежит Лютольфу. Радует — их всего три на весь этаж. Стало быть, габариты квартир внушительные. В случае провала попрошу прощения у соседей. Деловитый Марк по-любому скрывается за полотном, которое по центру.
Я принимаю решение позвонить первой именно в эту дверь.
Глава 4
То ли еще не согрелась, то ли действительно переживаю. Мои руки начинают безбожно трястись. По спине ползет колючая волна, когда по ту сторону раздается скрежет замка, створка медленно распахивается.
Сначала я вижу полы черного мужского халата. Выше торс, широкую грудь, шею. Еще выше аккуратно подстриженную бороду. А потом глаза. Темные. Словно в душу смотрят так, что я невольно отшатываюсь, но быстро овладеваю собой.