Что изменилось?
Веела посмотрела на меня с сочувствием.
— Ты ведь знаешь, что Ищущие доставляют кристаллы с капельками крови одаренных в императорское хранилище?
Я кивнула, не понимая, куда она клонит.
— Их хранят не просто так. Наблюдают за ними. Если у одаренного просыпается один из запретных даров, то об этом сразу становится известно: кристалл вспыхивает сильнее сотни магических светильников. Запретные дары на то и запретные, они должны оставаться только у членов императорской семьи.
— Запретные дары… — прошептала я в замешательстве.
По коже побежали мурашки: я начала догадываться, что разговор о запретных дарах Вель завела не просто так.
— Дело в том, что эти дары манифестируются не явно, а лишь в особых условиях. Ментальный дар — дар подчинять себе тварей Изнанки — сработает, только если ты смотришь твари прямо в глаза. Но кому придет в голову проверять его так? Есть еще Зеркало: способность мгновенно перенимать любую способность бестии.
— Ментал, зеркало, — повторила я, запоминая.
— Есть еще два дара, но про их свойства мне неизвестно.
Веела, не отрывая взгляда от моего ошарашенного лица, нашла мою руку и сжала запястье.
— Таких людей, Аля, не оставляют в живых. Про эти дары никто не должен знать. Они для избранных.
Новые кусочки мозаики в моей голове один за другим встали на место.
— Это те самые случаи, когда дар якобы не пробудился? — прошептала я, думая о маме.
"О маме, которая уснула и не проснулась, якобы ее выжег ее дар, а на самом деле? Что же случилось на самом деле? Еще я вспомнила о документе из секретного архива — списке кадетов, которые умерли почти сразу, окончив Академию.
— Ректор знает, что их убивают? — осипшим голосом спросила я. — Знает про дары?
— Только про ментальный, потому что без него не настроить полосу препятствий, и, наверное, знает, что их несколько.