Немедленно раздевайся!
Ева выпрямляется, медленно, дразня меня, расстегивает пуговицу за пуговицей на своей блузке. Буквально на третьей мое терпение лопается, и я просто разрываю ее одежду пополам.
– Варвар!
– Переживем. Я куплю тебе весь магазин, чтобы потом вот так рвать их, когда захочу, – рычу, избавляя мою девочку от бюстгальтера.
– Ловлю на слове, – выдыхает со стоном, выгибаясь в моих руках. Я и так долго терпел, поэтому без промедления припадаю к ее груди губами и тут же с силой всасываю сосок, второй пропуская между пальцев.
Ева стонет и извивается, схватив меня за волосы и притянув к своей груди еще ближе, не переставая при этом ерзать на мне. Надо отметить, что эти ее движения никак не прибавляют мне выдержки.
Понимаю, что она завелась не на шутку, когда стоны переходят почти в крики, а Ева едва не скачет на мне, держась руками за плечи, продлевая таким образом удовольствие.
Как бы мне не хотелось продолжить, я слегка отодвигаю ее, потому что мой член уже рвется из штанов, и это доставляет мне не просто дискомфорт, а уже болезненные ощущения.
Притягиваю ее к себе за попку, чтобы она почувствовала, как завела меня. Но моя девочка идет дальше. Слегка приподнимается, обхватывает мой член у основания ладошкой, проводит по нему вверх – вниз и направляет в себя.
– Матвей! – буквально выкрикивает мое имя, насаживаясь сразу, полностью вбирая меня в себя.
– Ты потрясающая, Ева…Невероятная…– прикрываю глаза, откидывая голову на спинку кресла, сжимая с силой ягодицы моей девочки.
Боже, какая она горячая, узкая…МОЯ! Это, кажется, последние связные мысли, которые посещают мою голову, до того, как мне окончательно рвет башню.
Ее грудь – мой наркотик. Не могу от нее оторваться: она идеально подходит под мою ладонь, и я с упоением ее ласкаю.
– О, Боооже, Матвееей!
– Да, моя родная…Любимая…
Вцепляюсь в ее бедра пальцами, оставляя на ней синяки, свои отметины, и заставляю двигаться быстрее, резче, подводя нас к той самой грани, за которой нет ничего и никого, кроме удовольствия.