Я специально долго моюсь в душе, настолько, что подушечки пальцев сморщились, только бы не говорить с мужем. И, даже несмотря на то, что лежу на противоположном конце огромной кровати, под отдельным одеялом и, если крепко зажмурить глаза, то можно запросто представить, что я одна.
Но есть одна проблема. Стоит мне закрыть глаза, я ощущаю крепкие объятия и нежные поглаживания Матвея. Явственно слышу его нежные слова, что он шепчет мне на ухо, вызывая табун мурашек…"
"Тяжело вздыхаю и встаю с постели. За окном крупными хлопьями валит снег.
– Ева, вернись в дом, – раздается за спиной голос Вадима. – Простудишься.
И тут я понимаю, почему мы с Вадимом не подходим друг другу. Потому что он не понимает моих тараканов. Потому что мы не «на одной волне». Потому что, если бы на его месте был бы Матвей, он встал бы рядом, мы вели бы философские разговоры, понятные лишь нам двоим.
А Вадим…Вадим думает, что я сумасшедшая. Хотя…отчасти он прав. Потому что мне суждено вечно сходить с ума по одному хмурому и строгому мужчине.
Мысленно пожелав ему спокойной ночи, я возвращаюсь в свою тюрьму.
Глава 40 Ева
Смотрю в зеркало и совершенно не узнаю себя.
Стилист, закончив укладывать мои волосы, поправляет несуществующие складки на таком же кроваво-красном платье в пол. Игривый разрез сбоку открывает вид на мою ногу до середины бедра.
– Нравится? – с волнением в голосе спрашивает девушка, смотря на меня через зеркало.
Ободряюще ей улыбаюсь, стараясь не смотреть в глаза. Она не виновата, что выполняет прихоти того, кто ей хорошо платит. Это ее работа.
– Нравится, спасибо, – отвечаю, хоть это и совершенно не мой образ. Ну не тяну я на женщину – вамп, какой хочет видеть и представить меня Вадим. Но раз это надо для нашего спектакля…Что ж, придется побыть актрисой.
Медленно, придерживая правой рукой подол платья, спускаюсь по лестнице на первый этаж.