У меня ложка из рук выпала от его заявления, но я ничего, я собралась, прожевала то, что уже успела сунуть в рот до появления венценосной особи мужского пола, проглотила и даже салфеткой губы промокнула, а потом с самым наглым видом заявила:
– А вы не можете меня уволить!
– Это еще почему?
Я облизала столовый прибор и развела руками:
– А вы меня не нанимали!
А потом я вспомнила, что сваха еще не знакома с клиентом, поэтому нахмурилась и полюбопытствовала:
– Кстати, а вы кто такой наглый будете?
Макс чуть нахмурился, подошел, наклонился, уперев руки в столешницу, и козырнул своим положением:
– Король.
И взгляд такой выразительный, с намеком. Дескать, госпожа сваха, вы понимаете, с кем пререкаться вздумали? Но, во-первых, Макс никогда у меня в авторитетах не ходил, а во-вторых, я – Светлая Богиня, а это, согласитесь, куда значительнее, чем всякие там короли крохотных королевств. А потому подцепила с тарелки кусочек огурца, с аппетитом захрустела и выдала:
– Ну и?
Макс слегка офигел от степени моей непрошибаемости, нацепил на лицо физиономию из разряда: «я такой суровый, что сам себе в зеркало не улыбаюсь», а после пояснил:
– Одного моего приказа достаточно, чтобы вышвырнуть вас за ворота Гиза.
И такой он был весь из себя внушительный, большой, уверенный в собственном могуществе, но я, зараза этакая, почему-то не прониклась.
– Да пожалуйста, – отщипывая румяную корочку от куска хлеба, кивнула я. – Вот только про неустойку не забудьте.
Макс окончательно растерялся.
– Какую неустойку?
Я с самым невинным выражением на лице протянула королю магически защищенный свиток, что я, дура, что ли, давать взбешенному королю обычную бумагу, а потом взяла ложку, хлеб и продолжила прерванное пиршество.
В итоге Макс не выдержал, тихохонько ругнулся, порывисто развернулся и вышел вон. После его ухода в коридоре что-то громко бабахнуло, словно один злой и страшный король схватил пуфик за ножку и со всей дури жахнул им об стену.
Максимельян ушел, а мне вдруг так грустно стало.