— Но там еще было подавление Ваантана, а тут его нет. Это радует, но я-то надеялся на более интересный результат.
По идее где-то на планете работали великие артефакты пространства. Пусть они излучали вибрации разных Сил, но так или иначе все они должны были подойти Алексу. Собственно, в воздухе чувствовались знакомые вибрации, но… довольно слабые. Настолько слабые, что адепты с соответствующими Силами не получали той поддержки, которую имели, например, льдышки на Шедаре или квази на Сумахе.
Максимум, на что мог надеяться землянин — это чуть быстрее набирать энергию, но проблемы с навыками сводили на нет это преимущество.
"Поэтому рассчитывать придется на копье и вибрации разрушения.
Но почему же великие артефакты так плохо работают? Название «великие» как бы предполагало более внушительный результат.
После недолгих размышлений Алекс предположил, что вся их энергия идет на поддержку Другой стороны.
— Что там?
Поднявшись на очередную плиту, он увидел труп в сером балахоне, скатившийся в неглубокую расщелину.
Один из адептов из команды Ивала!
Вот только что его убило?
Алекс замер и принялся ощупывать окрестности. Пусть Восприятие сообщало искаженные данные, но других дистанционных способов получения информации у него пока не было…
Глава 22: Красная долина
Сдавленно ругаясь, три фигуры приземлились на красный камень.
— Бездна! Навыки через раз срабатывают, мир странный, никого нет... Да я до последнего не верил, что мы выживем, — возбужденно воскликнул первый адепт, поднимаясь с каменной плиты и облегченно ощупывая себя, словно не веря, что все закончилось. — Хотя это было не так опасно, чем когда приручители кинули нас помирать. Помните? Вот тогда я решил, что это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО конец…
— Интересно, кто были те двое, что проложили маршрут до Зеранга? — задумчиво пробормотал второй и самый высокий адепт.
В отличие от первого второй стоял спокойно, казалось его не волнует окружающая обстановка или то, что они выжили.
— Никогда их раньше не видел. Но это без всяких сомнений сильные мастера. Может даже из небольшой школы, о которой мы ничего не знаем и которая сумела сохранить часть знаний, — глубокомысленно заметил первый.